Во имя искусства.

   Некогда славного Льва Николаевича Толстого гимназистка спросила: «А о чём роман война и мир?» Лев Николаевич подумал, потом ответил. «Мне легче написать этот роман ещё раз, чем ответить, о чём он.» Сложный ответ, с учётом того, что сам роман был переписан раз восемь. И только когда жена отобрала листы и сдала в печать, эпопея увидела свет...

   Зачем я пишу? Кто ж его знает… И уж тем более не я. Есть ли у меня цели? Есть. Но цели не были первоисточником. Как объяснял один из наших наставников по литобъединению — раз начавши писать уже невозможно бросить. Даже если твои вирши разнесли в пух и прах на семинаре, и ты ушёл оскорблённый и обиженный. Кто-то пишет исключительно для себя, в стол. Кто-то рискует выносить это на публику. Со всеми вытекающими. А мастер… Что ж, иногда и он может ошибаться. Но это очень редко. «Приносят к вам чемодан стихов. Читаете первое, и прекрасно понимаете, о чём будут все остальные...» Наставник видит, кто имеет потенциал, а кто останется на прежнем уровне.

   И в один прекрасный момент перестаёшь писать стихи ночами. Максимум, проснёшься, — сделаешь пометку в записной книжке, чтобы утром воплотить в строчках. Утро, рабочий график. А на самом деле больше не сможешь бросить. А вот во имя чего? Здесь могу только вспомнить Александра Иванова. На вопрос, во имя чего он четверть века занимается разрушительной деятельностью в литературе, ответил — из любви к литературе.

   А вопрос… Я могу задать много каверзных вопросов. Например, есть ли у вас такое занятие, что уже невозможно бросить? Даже если бы была возможность?

Комментариев: 31

Клоуны.

    — Итак, — торжественно провозгласил судья, поправляя очки. — Вы, Джон Мак-Гилл, известный как Папаша Джон, директор бродячего цирка? -

   Человек в видавшей виды, но ещё весьма приятной на вид тройке, поднялся со скамьи.

    — Да, это я… Ваша честь. -

    — Готовы ли вы признать свою вину? -

    — Никак нет. -

   Судья кисло нахмурился, буркнув себе под нос: «Вот, теперь возись с ним!» А потом снова обратился к подсудимому.

    — Известно ли вам обвинение? -

    — Да, я его слышал. Но в чём же я виноват? -

   Судья снова скривился.

    — Вас обвиняют в жестокости по отношению к лицам, не имевшим возможности себя защитить… -

    — Да, я принимал на работу людей с врождёнными пороками. Физическими и умственными. Я дал им то, чего не могли дать другие. Чувство собственной пользы и нужности. Сейчас, когда они месяц вынуждены жить в государственной клинике, на их здоровье это сказалось весьма негативно. Депрессия, уныние. -

    — Да, это мы слышали. И даже проверяли. Но тем не менее, это эксплуатация чужого горя! -

    — Да, публика готова смотреть на это, и платить деньги. Но сколько на них тратит государственная клиника, Ваша честь? В моём цирке они не бедствовали. -

    Судья вздохнул.

    — Свидетель Айзек Гилберт, известный как Чудик Чарли! Ваше слово. -

    Молодой клоун, тоже в тройке с атласным жабо, поднялся со скамьи.

    — Хотите спросить, эксплуатируют ли людей с пороками? Отвечу, Ваша честь! И нормальных людей эксплуатируют. Я, не имея никаких недостатков, каждый вечер корячусь за свой кусок хлеба с маслом. И должен быть благодарен за то, что публика платит щедро. Думаете, это только в бродячем цирке? Отлично! В любом заведении этого мира — одно и то же! Все унижаются друг перед другом за кусок хлеба. Думаете, и вы другой? Нет! Вы тоже сейчас играете свою буффонаду! -

    — Господин свидетель! Попрошу не отвлекаться от дела, и не углубляться в туманную философию. -

    — В этом случае, Ваша честь, вам придётся судить весь этот мир. А начинать — с самого себя. -

    Судья с трудом удержался, чтобы не сплюнуть на пол.

    — Айзек Гилберт, просьба присаживаться! Свидетель Марсель Ланчелотти, известный как Угрюмый Боб! Ваше слово. -

    Рядом с молодым клоуном сидел старый, во фраке с бабочкой. 

    — А мы и не унижаемся, Ваша честь! Я всегда очень серьёзно относился к своей профессии. Если вам удалось развеселить печального — это очень хорошо. Если вам удалось весёлого заставить задуматься — это ещё лучше. Но вам стоило бы спросить тех, кого вы решились защищать от нас. -

    — Прошу присаживаться… — горестно вздохнул судья. — Герт Мюллер! -

    — Забыли помянуть мою цирковую кличку, Ваша честь! — поднялся горбатый карлик с огромным носом и несоразмерно большим лбом. — Но что мне сказать после всего сказанного? Вы лезете в мир, в котором не разбираетесь. Вам бы разбойниками и убийцами заниматься… В крайнем случае — уличными девками и их хозяевами. А вы вместо уголовного права пытаетесь исправить мораль… -

    — Прошу не указывать мне, господин свидетель! Будьте покойны, я уже отправил на плаху и на каторгу не одну сотню лихих головушек… Но и ваш цирк тоже в моей юрисдикции. И будьте покойны, я разбираюсь в предмете. -

    — В таком случае, Ваша честь, вам придётся признать, что весь этот суд — тоже уродский цирк, и не более того. -

    — Попрошу воздержаться от оскорблений. Вот это точно — уголовное деяние… Стоило бы позвать потерпевших с душевными пороками. -

    — Верно, Ваша честь! Но в этом случае вы его не послушаете. Его слова юридической силы не имеют. -

      — Абсолютно верно. -

      — И он может наговорить вам самых мерзких оскорблений. И вы вынуждены будете никак на них не реагировать. -

      — Да. Это так. -

      — Придётся вам ограничиться выслушиванием потерпевших с физическими пороками, Ваша честь! — хохотнул карлик.

      — Так… — вздохнул судья. Потом стукнул молотком. — Встать! Решением Королевского суда подсудимый Джон Мак-Гилл признан невиновным в попрании норм морали. Вы свободны! Но послушайте моё особое мнение. Я понимаю, что не дело судить о том, в чём не разбираешься. Но вот другой судья может отправить вас и на каторгу, и на плаху. И не только вас, но и ваших актёров. И вам останется уповать только на милость короля… -

    — Благодарю покорно! — кивнул Марсель Ланчелотти. — Мы всегда уповаем на чью-либо милость. И кто-то всегда бывал обязательно к нам милостив. -

    — Это до случая, — пробурчал Айзек Гилберт.

Комментариев: 10

Мозг.

  — Право же! — вскинул руки в разочарованном жесте молодой человек с густой бородой. — Да разве есть у нас такое право? Мы даём жизнь ребёнку, не спрашивая у него, хочет ли он рождаться… -

  — Это вопрос неразрешимый, — отвечал другой молодой человек, платиновый блондин. — Как мы будем спрашивать у ещё незачатого? -

    — И тем не менее, решить этот вопрос нужно, — продолжал бородатый. — Вот кто спрашивал у нас, хотим ли мы приходить в этот мир? Мир с войнами, тоталитарными властями, тотальным контролем, болезнями и голодом. Никто у нас не спросил. -

    — Ну, в этом случае легко уйти. Это ведь тоже наше неотъемлемое право, — подала голос девушка с длинным чубом. — Эвтаназию необходимо разрешать всем, а не только тяжело больным. Правда, нас пока никто в тюрьму не сажает, и голод для нас — понятие абстрактное. -

    — Мы не можем ждать, пока начнётся голод, когда нас начнут кидать в тюрьмы! — воскликнул бородатый. — А вот эвтаназия… Для чего тогда нужны психологические службы, что отговаривают потенциальных самоубийц? -

    — Этак мы и до того договоримся, — возразил платиновый блондин. — Что психолог может и от операции по смене пола отговорить. И от смены ориентации. Это наш выбор, мы не можем его отвергать. Это будет тоталитаризм. -

    — Стоп! — ответил бородатый. — Итак, необходимо ли прерывать жизнь при обнаружении дефектов в развитии? -

    — Да, однозначно, — отозвалась девушка с чубом. — Давать жизнь обречённому на вечное страдание — это зло. Тем более обречённому на смерть. -

    — А вот если убить вас, вы согласитесь с этим? — подал голос до сих пор молчавший человек у окна.

    — А почему это убить меня? Что вы несёте? -

    — У вас дефект от рождения. Раз уж вы взялись решать за других, жить им или нет, то почему бы и мне не решить вашу участь? -

   У незнакомца в руке чуть блескнул тускло чёрный пистолет.

    — Что вы делаете!!! -

   Глухо хлопнул выстрел, лязгнул затвор, зазвенела гильза. Девушка свалилась на пол.

    — Нет!!! — закричали два голоса. — Спасите!!! Остановитесь! -

   Глухо хлопнуло ещё три раза. Тела свалились. 

    — Итак, господа, был у вас один дефект. Это врождённое отсутствие мозга. Хотя — кому я вру? Отсутствие души! Жаль, что вы не слышите меня. Я бы ещё вам целую лекцию прочёл. И жаль, что власть, которую вы ругали, не дозволит мне и дальше вершить справедливость. А что есть справедливость? Кто даст ответ… -

   Незнакомец спрятал пистолет в карман и покинул комнату.

Комментариев: 4

Семейная сага. Эпизод 8.

  В одно прекрасное утро, хотя слово «прекрасное» можно оценивать по-разному, и за любое прекрасное всегда надо чем-то платить, Кристина Александровна Юдина пулей вылетела из кабинета №101 местной поликлиники, с криками: «Да как вы посмели! Как вам не стыдно?!» Но для начала следует открутить события лет так на пять назад. Впрочем, можно и поменьше.

  Итак, в один прекрасный вечер почтенный дед и глава семейства, Корней Мефодиевич Юдин, сказал своей прекрасной бабушке и хозяйке.

    — Знаешь, Кристина, а ведь Стас весь в мать пошёл. Помнишь, что кричала Ангелина, когда ты её купала? «Мамочка, родная, не надо!» А Стас? «Бабушка, родная, спаси!» -

    — И весь подъезд слышит… Я-то купаться любила, мама не могла из ванной вытащить. А тебя? -

    — И меня. Странное поведение. В каких-то дальних предков. -

    — Так я о слышимости. А как нашим молодым семейную жизнь вести? Помнишь, как ещё в медовый месяц Валерка рассказал Ангелине анекдот? Когда они в спальне собирались ко сну отходить… Так ты и заржал в голос. -

    — И ты хохотала… -

    — Так я с тебя. -

    — Нет, я с тебя. -

    — Неправда! -

    — Правда! -

    — Нет. -

    — Так у Валеркиных родителей ещё хуже. Там же три семьи, и все с детьми. Там с таких анекдотов и дети хохочут по ночам. И утром краснеют и хихикают. И даже без анекдотов. Взрослые-то стараются в глаза не глядеть, делают вид, что ничего не слышали… А сват — он мужик дельный. И самогон варит крепкий, и вино гонит исправное. -

    — Так, тебе б только выпить… А ничего, вроде уже и попривыкли молодые. А мы с тобой сколько уже супружеской жизнью не живём? -

    — Не помню. А что нам мешает, кстати? -

    — Стасика только в постель загнали. Ангелина, слышишь? — пытается Валере завтрашний список покупок втолковать. А он уже спит, только угукает. Все вы, мужики, одинаковы. -

    — Так, давай-ка о главном. Хоть ты и не молодеешь, зато зреешь, что яблоко наливное. -

    — Ну, не смущай! Я-то яблоко сморщенное… -

    — Не наговаривай. Тебе ещё лет двадцать до сморщенности. -

    — А у тебя получится? Вон, пузо мешает… -

    — И не мешает нисколько. -

   И вот в ещё один прекрасный вечер Кристина Александровна осторожно сказала мужу.

    — Знаешь, у нас будет мальчик. -

    Дедушка бросил читать газету и пребывал в лёгкой растерянности. С одной стороны, теперь будет продолжение Юдиным. И сам Корней Мефодиевич — вполне ещё мужик. Но как-то отвык от ночных кругов по комнате и вокруг дома, с укачиванием вопящей дочери.

    — А что соседи скажут… — продолжала счастливая бабушка.

    — А что скажут? Завидовать будут! — приходя в себя, выдал глава семьи.

Комментариев: 9

Семейная сага. Эпизод 7.

    — Итак, как себя чувствует наш юный Висельников? — осведомился Корней Мефодиевич Юдин.

    — Погоди, он ещё не родился! Не каркай, — махнула рукой жена, Кристина Александровна.

     Дочь Ангелина стояла перед зеркалом, изучая живот. И рядом вертелся будущий отец, Валерий Геннадьевич.

      — Смотри, не бей ребёнка! В молодости так и горит воспитывать детей самыми правильными, — наставляла Кристина Александровна. — Силы много, ударишь сильно, а там одни хрящики. Я тебя всегда жалела. -

    — Он же ещё не родился, — заметил будущий дед.

    — Да, мама! — повернулась Кристина. — Жалела ты меня, ага! Уж кто б рассказывал. -

    — Неправда, в угол почти не ставила. -

    — Расскажи ещё! -

    — А к фамилии ты почти привыкла, — вздохнул Корней Мефодиевич. — А жаль, что Юдиным продолжения нету… -

    — И кто тебе виноват? — отозвалась Кристина Александровна.

    — Интересно, а у кого из вас живот больше? — оживился дед. — По-моему, почти вровень… -

   Ангелина подошла к матери.

    — Точно! — заметил будущий отец. — И у тебя, отец, тоже ничуть не меньше. Встань-ка рядом, я сфотографирую! -

   И принялся маневрировать с фотоаппаратом. Блеснула вспышка, запечатлевая семейный момент.

Комментариев: 7

Семейная сага. Эпизод 6.

    — Была у нас когда-то собака… — заметила Кристина Александровна, поднимая глаза в потолок. — Вернее, сначала она была у меня, когда я ещё была не Юдиной, а Дураковой. Я очень долго нудела матери, что хочу сменить фамилию, а потом плакала у загса, что не хочу менять. Тогда я ходила летом в нескольких полосках ткани… -

    — Дорогая, ты ведь и сейчас так ходишь. Иногда… — вставил свои пять копеек Корней Мефодиевич.

   Метнув пылающий гневом взгляд на мужа, Кристина Александровна продолжила.

    — И вот гуляю я однажды у дома, топик до середины груди, шорты шириной в пояс. А под мышкой — такса Цезарь… Из-за угла является сияющий Корней, таращится на все мои прелести, и делает вид, что ему интересна собака. Цезарь — пёс спокойный, но кусал всех. А тут — вертится, хвостом крутит, хозяина признал. Я, если честно, немного оскорбилась — я тебя кормлю, а тут к какому-то негоднику сбежать хочешь. Но потом я подумала, что собака разбирается лучше. -

    — Да, умнейший пёс! — снова подал голос Корней Мефодиевич. — Долго возился с ним на даче, пока он сбегать перестал. Потом ещё собаки были, но ни одна не смогла понять, где перегрызть стяжки можно. А Цезарь всегда догадывался… -

    — А вот вы изменили традициям. Особенно Ангелина, — строго заметил глава семейства. — Во-первых, ходить зимой в нескольких полосках ткани — очень опасно для здоровья. -

    — Папа, ну не ходила я в полосках… Шуба на мне была. И сапоги. И шарф. И даже шапка! -

    — Верно! — отозвалась мать. — Шуба в несколько полосок. А шарф, сапоги и шапка на голое тело тоже защищают от мороза, но не очень сильно. -

    — Во-вторых, — продолжил Корней Мефодиевич. — Ты таскала с собой кота, который шипел и кусал всех. И только Валерия Геннадьевича стал лизать, тереться носом о лицо… -

    Жених покраснел, изучая содержимое чашки с чаем. Чаинки не говорили ничего путного.

    — А что будет с нашими внуками? Они будут таскать канареек? Хомячков? Золотых рыбок? -

      — Ну, это не важно, — заметила Кристина Александровна. — Как там твоя фамилия будет, доча? Висельникова? -

    — Нет, мам… — и при этих словах Валерий Геннадьевич покраснел ещё сильнее. — Валера возьмёт мою фамилию. -

      — Это кто тебе посоветовал?.. — глаза матери сузились в две щёлки, излучающие голубой огонь. Отец парировал.

      — Лётчик-космонавт Владимир Джаныбеков в девичестве носил фамилию Крысятин. И его будущая жена, Виктория Джаныбекова, категорически отказалась брать такую фамилию. Примечательно, потом он развёлся, и женился на Геворкян, но фамилию первой жены сохранил. -

    Кристина Александровна на пять минут лишилась дара речи. Потом спокойно сказала.

    — Нет! Этому не бывать. -

    — Разводу? Да, это ни к чему. -

    — Молчи, Корнеюшка, ох, молчи!.. -

    На другой день мать осторожно взяла дочь за плечи.

    — Доча! Может, возьмёте себе ещё какую-нибудь фамилию? -

    — Да! — отозвался из кресла отец, приподнимая на лоб очки. — Но чтоб ещё хуже, чем была до этого. -

Комментариев: 4

Семейная сага. Эпизод 5.

    — Что меня более всего напрягает за прошедшие двадцать лет — так это непредсказуемость. Собрался спокойно закончить ремонт стиральной машины, и на тебе — на море поехали. Вот когда теперь ещё ремонтировать? К осени… — проговорил Корней Мефодиевич Юдин, обдирая кожу с плеч. 

    — Зато как загорели, — парировала Кристина Александровна. — Давай-ка кефиром смажу. -

    — Не надо! Я лучше его выпью. -

    — Легче будет… -

    — Легче уже не будет. Весёлый бег по горячему песку, окурки в воде, и прямо тут же — курящие пловцы. -

    — А ты хотел бы в порту? Спотыкаясь на балках? -

    — Нет. В реке. -

    — Романтику прошлых лет вспомнил? — усмехнулась жена.

    — Да. В студенческие годы у нас не было времени на поездки на море. Зато сколько пляжей было в городе! -

    — Чище было. -

    — Нет, грязнее. Сколько заводов стоки сбрасывали. А теперь половина закрылась, так чище стало. -

    — А с чего ж пляжи позакрывали? -

    — Так в прошлые годы они дикие были, никто и не следил. -

   Кристина Александровна задумалась.

    — А с чего на пляже все едят? -

    — Поди их, разбери. -

    — Надо бы в сентябре съездить. Попрохладнее будет. И свободнее. -

    — Лучше зимой. Вообще никто не купается, и не перегреешься совсем точно. -

    — Надо Ангелинке загар показать. -

    — Облезлую кожу? Мы ж красные, как раки. И зачем это кому-то показывать? -

    — А для чего ездили? -

    — Для себя. -

    — Ну как так… Надо показать. -

    — Показывай. Только меня в эти показы не путай. Пойду, газету почитаю. -

    Корней Мефодиевич встал, ощущая жжение на спине, груди, животе. Кожа облезла ещё не до конца. Вот тебе и старую шкуру сбросил.

Комментариев: 6

Семейная сага. Эпизод 4.

    — Валерий Геннадьевич! Ну что ж ты так распереживался? — Корней Мефодиевич похлопал дочкиного жениха по плечу.

    — С утра Ангелина просит купить цветы. А когда я принёс ей — стала ругаться, что я деньги непонятно на что трачу… -

    — Будь спокоен! Это норма, — поднял указательный палец в потолок Корней, сделав умный и таинственный вид. — Вот когда Кристина Александровна просит купить торт, а потом отчяанно ругается, что я её раскармливаю, что торт вреден для здоровья, что на эти деньги можно было накупить овощей, мяса, и пару килограмм крупы… Но главное — торт съеден. А на жалобы можно внимания не обращать. -

    — Как же так? — удивился жених. — Просят одно, а на самом деле… -

    — Был как-то у меня на старой «Волге» датчик-бензомер. Так его слесарь наоборот припаял — контакты перепутал. Зальёшь полный бак — ноль показывает, а как пустой — так стрелка идёт под заглушку. -

    — Как же так? Так не должно быть… -

    — Должно. Привыкнешь. Когда Кристина ругается, я ей говорю — «Я тоже тебя люблю.» И дело с концом. Пусть себе дальше ругается. -

    — Я вот думал, что всё должно быть без ругани, просто объяснить, что и к чему. -

    — Это вообще никому не объяснишь. Сколько ни объясняй — никто не поймёт. А в семейной жизни — тем более. Тут помогает только опыт. -

    — И сколько же надо его ждать? -

    — Первые двадцать лет трудно, а потом уже легко. Ладно, завтра на рыбалку, затемно. пора спать. -

   И Корней Юдин погасил свет, оставив жениха в темноте и в глубоком размышлении о бренности бытия.

Комментариев: 9

Семейная сага. Эпизод 3.

    — Хорошо пошла! — выдохнул Корней Мефодиевич Юдин, приглядываясь к потенциальному зятю. Пьёт правильно, умеючи, хоть и молод. 

    — Валерий Геннадьевич, а спирт пробовал? -

    — Не… — покачал головой молодой человек.

    — Я тебя научу. Смотри, дыхание надо задержать. И не дыши, пока всё в желудок не прольётся. Начинаешь дышать потихоньку. И обязательно занюхивай хлебом. Нет хлеба — занюхивай любой закуской. Нету закуски — рукавом. Можно и голой рукой, но занюхай обязательно. Тогда хорошо пойдёт, и не стошнит. -

   В гостиной раздавался шум. Стали различимы слова.

    — Нашла себе алкоголика, как твой отец! -

   Спустя секунду Кристина ворвалась в кухню.

    — Прекрати дочкиного жениха спаивать! -

    — А кто спаивает? — благодушно повернулся Корней Мефодиевич. — Здесь же только красное. Всё чинно и благородно. -

    — Знаю я тебя! С красного начнём, белым закончим… -

    — М-мне пора… — робко произнёс Валерий Геннадьевич.

    — Погоди, я провожу! — поднялся из-за стола отец. Подхватил гостя под руку и проследовал в прихожую.

    — Нет, человек ты правильный! — продолжал монолог Юдин на лестнице. — Молод только, но я тебя научу. Щуку ловил? -

    — Нет… Да я как-то вообще не рыбак. -

    — Поправимо. В воскресенье поедем на рыбалку. Щуку поймаем, да не одну! -

    — Я хотел в кино, с Ангелиной… -

    — Успеется. Знаешь, я всего пару раз Кристину Алксандровну в кино сводил, а потом стал на рыбалку с её отцом ходить. Как она ругалась! А дед Александр, может, и компанию нам составит… Хоть стар он уже нынче. -

    Простившись с гостем у дверей подъезда, Корней поднялся обратно в квартиру. 

      — Так, нашёл собутыльника… — проворчала жена. — Только не говори, что собрался с ним на рыбалку. -

      — Всё будет хорошо! — благодушно провозгласил муж. — Абсолютно всё! -

Комментариев: 12

Семейная сага. Эпизод 2.

  Кристина Александровна Юдина некоторое время изучала своё отражение в серванте. Да, надо бы похудеть. А то друзья шутят, глядя на неё с Корнеем Мефодиевичем — а кто из вас двоих беременный? Корней ушёл со списком на рынок, ещё прихватит пива по дороге, выпьет с друзьями, купит новую леску. Одно время Кристина подозревала благоверного в измене из-за частой отлучки на рыбалку. И приняла самое мудрое решение — съездить с мужем. В итоге чуть не спилась. И как только Корней выдерживает, да по жаре? Зимой-то оно вроде и неплохо...

   Дверь хлопнула. В комнату впорхнула Ангелина с чёрными потёками по щекам. 

    — Ангелиночка! -

    — Мам, не надо… — дочь попыталась проскочить на кухню. Но Кристина обняла чадо покрепче, несмотря на сопротивление.

    — Мы поругались… -

    — Это не проблема. Знаешь, сколько раз я двадцать лет назад ругалась с твоим любимым папочкой? Мы раз пять переставали разговаривать, и делали вид, что не знаем друг друга. Вся группа в кулак прыскала. Даже преподы. -

    — Нет, мам… Это серьёзно. Всё кончено… -

    — Напротив, всё только начинается. -

    — Нет. Видеть его не хочу. И он меня. -

    — Знаешь, на протяжении последних двадцати лет я стабильно не хочу видеть твоего отца. И он меня тоже. К утру проходит. -

    — Я не хочу так! Не хочу ругаться каждый день, как вы. Я хотела никогда не ругаться с любимым… -

    — Дорогая, ты желаешь невозможного. Не ругаются только с чужими. Ругаются с самыми близкими. -

    — Нет. Всё закончено. -

   Ангелина выпуталась из объятий матери и исчезла на кухне. Кристина вздохнула. Завтра всё будет забыто. Максимум — послезавтра.

Комментариев: 6
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 ...