Места для инвалидов.

  — Пожалуйста, присаживайтесь! — молодой человек с георгиевской ленточкой на груди так и светился.

    — Не, мне ж туда не залезть… — ветеран с опаской поглядел наверх. Там, ближе к потолку (впрочем, низкому), красовались места. Высокий подиум прямо под сиденьем венчала ступень, словно сошедшая с полотен Дали, грубо нарушая законы трёхмерного пространства, физики, и таблицу умножения. А прямо над сиденьем свисал пластиковый ящик непонятного назначения, и весьма твёрдый на вид.

    — Помнится, в танке немного получше. На прошлый День танкиста показывали молодым, что такое на самом деле танк, сноровки не потерял. А туда не полезу. Светка, может ты? -

   Автобус лихо выписал змейку по дороге, обогнув стоящие машины, ветераны качнулись, удержавшись за поручень, мелодично звякнули медали.

    — Не, Петька. Сколько раз на бронекатере в шторм десант высаживали, а сюда не полезу. Вон, поручень завит круче, чем ограждение на барже, как мы ей в снарядный погреб вкатили… -

    — Нет, ну, кто-нибудь… — молодой человек огляделся нерешительно, но с твёрдым намерением причинить добро. — Может, вы?.. Там и значок налеплен — для инвалидов. -

   Мужик с костылём в руке только головой покачал.

    — Не, я бы и с ногами туда карабкаться подумал. А на протезах — и подавно. Мне ж почти до подбородка ступень… -

   Значок и в самом деле присутствовал. И это было единственное нормальное и доступное человеческому пониманию место на верхотуре. 

    — Кто-нибудь, садитесь… -

   Полная женщина с полными сумками в руках мотнула головой.

    — Я ж там со своими габаритами встряну. Там только змее пролезть можно. А интересно, кто там значок умудрился вклеить? Герой, иначе не скажешь… -

   Молодой человек с надеждой взглянул на молодую беременную женщину в топике и золотой серьгой в торчащем пупке.

    — Может вы? -

    — Нет, что вы! Я постою… -

    — Да лезьте вы сами! Всё равно никто из нас туда не заберётся! — полная женщина с сумками взяла на себя роль демона-искусителя. И обладатель георгиевской ленточки отважно полез… Только мужик с костылём ахнул и качнул головой.

    — А-А-А! — раскатился по автобусу рёв с гортанным хрипом. Несчастный застрял и повис вниз головой, рука перемоталась с поручнем в один узел, а одна нога почти ушла в потолок, изогнувшись под невероятным углом.

    — Боже! — вскрикнула беременная женщина. Ветераны, оценив ситуацию, быстро увели её в другой конец салона. Женщина сперва попробовала помочь парню, потом вытащила смартфон и стала набирать службу спасения. Мужик крикнул водителю.

    — Стой! Аптечка есть?! -

    Впрочем, автобус уже остановился. И даже аптечка оказалась в руках водителя. 

    — А-А-А! — хриплый рёв переходил в визг.

    — Понятно, что значит значок… — вздохнул мужик. — Кажется, нашего полку прибыло… -

Комментариев: 0

Двойник.

    Семён Петрович Нифонтов аккуратно поправил бабочку, изучая себя в зеркале. Полезная такая штука — зеркало. Каков ты? Добр ли? Мерзавец… Смотри в глаза. Узнавай. Не только то, как ты будешь смотреться на людях. А что там, в душе? Даже если никто и не узнает. Поправить смокинг. Что за мысли такие? А правильно ли я поступаю? А как правильно? Не дури совесть! Её не задуришь, уж если она есть. Семён Петрович спустился в вестибюль.

  — Добрый вечер, Сёма! -

  Как бы тебе так сказать, что я не Сёма тебе? А поздно. В первую встречу так доверительно ворковал...

   — Добрый вечер. -

  Иван Анатольевич Колесниченко хитро ухмыльнулся.

  — Готов? -

  — Не очень. Опять ведь начнут спрашивать о творчестве. А я — что? Опять мантру повторять, что я не люблю открывать истинный смысл слов? И пусть читатель сам думает? Я себя давно чувствую, как партизан на допросе. Разве что пока не пытают… -

  — За это я вам и плачу. Легендарный писатель Максим Морянин должен иметь надлежащее визуальное воплощение. А воплощение — так вы и есть. -

   — Сколько я его ни читал — не пойму. Для меня нечто заумное. -

   — Бросьте! Вы же грамотный человек. Не сможете ответить на вопрос — ссылайтесь на тайну души, — Колесниченко взглянул на часы. — Пора! Гениальному романисту не к спеху на пресс-конференции опаздывать. -

   Нифонтов побрёл в зал, сгорбившись. В зал он войдёт широкой походкой, гордо подняв голову. Деньги творят чудеса! Колесниченко обернулся к дверям служебных помещений.

   — Прошка! Дорогой, выходи… -

   В дверях появился человек с синими волосами, проколотыми губами и носом, в мятой толстовке и затёртых джинсах, стоптанных кроссовках.

   — С какого чёрта я вам стал Прошкой? Это для панков я могу быть Прошкой, так для них я — Чёрный Скелет! А конкретно для вас — Прохор Саркисович Миртыгян. -

   — Полно вам обижаться! Я ведь не со зла… -

   — И опять этот клоун пошёл изображать Морянина? -

   — Боюсь, клоун из него не очень. А вот из вас… Ничего личного, я с исключительным уважением отношусь к этому артистическому жанру. Это очень серьёзный образ. Но ваш образ под Макисма Морянина, уж извини, никак не подходит. -

   — И что? Я ведь живой человек! -

   — Все мы живые люди. Но образ — это далеко не мы. Пообщайтесь лично с гениальным актёром, всё на свете проклянёте. Образ и человека путать не стоит. -

   — И до каких пор этот цирк будет продолжаться?? -

   — Ты хотел сказать — театр? Пока мир стоит. А в нашем случае — так ваш контракт подписан на пятьдесят лет. И плачу я вам только за вашу писанину. Хотя должен сознаться — это гениальная писанина. Мой нюх меня ещё не подводил. А если тебе, голубчик, это надоест, или Нифонтову — то Морянин просто умрёт. И оставит после себя рукописи, что можно будет с завидным постоянством публиковать. И Нифонтов вздохнёт с облегчением, и тебе не обидно. -

   Миртыгян плюнул на пол, и ушёл на улицу, пнув дверь ногой.

   — Деньги делают чудеса! — свистнул под нос Колесниченко. — А вместе с бедностью — чудеса вдвойне. -

   Двери открылись, в вестибюль зашёл человек в сером костюме.

   — А, Мухамедович пришёл! -

   — Анатольевич, здравствуй! — и мир расцвёл объятиями и поцелуями.

   — Как твои, родной? -

   — Скоро заканчивают, — усмехнулся Колесниченко. — А твои — здесь же? -

   — Да. Художники — по моей части. -

   — Неужто Платон Уральский?! -

   — Он самый, — и Руслан Мухаммедович Асланбеков важно заулыбался.

   — С тобой? -

   — Погоди! Неужели вот этот мужик в заляпанном краской балахоне, измятых брюках, разных башмаках и шапке набекрень? А бородка-то!.. -

   — Да. -

   — Этому предстоит на пресс-конференции с умным и диковатым видом нести чушь. Всё равно никто не поймёт. И бородка у него — приклеена. А вот тот солидный мужик в костюме — это и есть художник. Но кто ж поверит, что такой может вообще картины писать?!? Не говоря о гениальных?.. -

   — Да, прекрасно! Отличная задумка. -

   И снова в вестибюле два человека смотрят друг на друга с неприязнью. А на подконнике у окна толкуют о чём-то двое совсем неприметных.

Комментариев: 4

Копиисты.

  Перед «Девятым валом» установлен мольберт, и художник Харитон Гиацинтов аккуратно вопроизводил шедевр. Студент Пак У местного мединститута осторожно поглядел на работу.

    — А это зачем? -

    — Как — зачем? Положим, есть великая картина. Сколько музеев её хотят получить? На куски не поделишь. Вот мы, копиисты, и работаем. -

   Почесал в затылке Пак У. Пошёл дальше. Улицу перегородили.

    — А что там? -

    — Фильм снимают. -

    — О, это интересно! А что за фильм? -

    — «Ирония судьбы». -

    — Но ведь фильм такой уже есть! -

    — Так то копиисты. -

   Удивился Пак У, ничего не ответил. Пошёл кружной дорогой. На скамейке сидел поэт Червон Бриллиантов и переписывал что-то в тетрадь из книги. 

    — А что переписываете? -

    — «Отцы и дети», Иван Сергеевич Тургенев. -

    — Зачем? -

    — А я копиист. -

    — Но ведь книгу можно просто отпечатать! Крупным тиражом… -

    — Это не то. Можно ведь и картину перефотографировать. И отпечатать тиражом. А не то! Вот я и переписываю. -

    — Но как же так… Вы перепишете, потом это опять набирать, в тираж… Чем это будет отличаться от оригинального?? -

    — Как это чем? В выходных данных будет указано, что это копия, и копию выполнил Червон Бриллиантов. -

    Пошёл Пак У дальше, окончательно запутавшись. Вернулся в общежитие. Долго сидел на кровати. И изрёк.

    — Кто-то из нас дурак… То ли я, то ли… Переписчик? Копиист? Кто его знает… -

Комментариев: 29

Бумага.

  — Ваше Величество! Я просил бы у вас освободить меня… -

  Король потрогал бороду, задумался.

  — Что ж, храбрый рыцарь, я бы мог освободить тебя. Если бы это было в моей власти. -

  Повисло недолгое молчание.

  — Для меня не будет никакого урона, если я подпишу бумагу, и скреплю её своей подписью, и печатью. Именно потому, что это условность! Это ведь бумага. На которой нанесены в определённом порядке чернила. А моя печать — всего лишь кусок свинца. Но мы ведь сами предаём этому значение, и становимся этому рабами. Я-то и до сих пор более верю данному слову, чем бумаге. -

    — Но Ваше Величество! Ведь и от слова можно отречься… -

    — Кто ж спорит? Тем легче отречься и от бумаги. Положим, я отпущу тебя в свой замок. А дальше что будешь делать? -

    — Не знаю… -

    — Мы ведь рабы. Рабы своей совести, морали, чести. Своего слова, наконец. Можно стать свободным от всего этого… Но чью волю будешь исполнять тогда? Что будет тобой двигать? Свобода — это громкое слово. -

    — Но… Ваше Величество… -

    — От чего бы ты не отрекался — на этом месте останется только пустота. А чем её заполнить? Пьяница заливает только душевную пустоту. Перестанет пить. А что вместо этого? Если есть, чем наполнить душу, то и места для дурных занятий не останется. Прежде, чем отрекаться от зла, надо предаться добру. -

    — Но что есть добро и зло? -

    — Не всегда об этом можно будет спросить у меня. А решать придётся. Посему и думай об этом сам. Итак, я освобождаю тебя от службы. Надеюсь, ты найдёшь достойное занятие в своём замке. -

   Скрипнуло перо. Рыцарь принял грамоту из рук короля. Старший советник принялся изучать ворон на дереве.

Комментариев: 7

Хризантема.

  В одно прекрасное утро к прекрасной хризантеме в цветнике подошёл садовник. Пришло время собирать букет. А сколько их было в жизни — старый садовник уже и не помнил. Но хризантема была особая, и равных ей по красоте не было. Вырастить такой цветок — редкая удача, может, что и раз за всю жизнь.

  — Не убивай меня! — вдруг сказала хризантема. Старый садовник чуть улыбнулся.

  — У цветов очень короткий срок. Если не поставить тебя в вазу, пожалуй, что ты увянешь и погибнешь даже быстрее. -

    — Почему?? -

    — Цветы не живут долго. -

   Хризантема огляделась.

    — Я хочу жить на свободе, радоваться солнцу, дождю… Что я сделала плохого, что сижу в этой тюрьме? -

   Садовник снова чуть улыбнулся.

    — Это не тюрьма, а остров спасения. На свободе ты погибнешь. -

    — Почему?? -

    — Ты ведь не дикий цветок, а домашний. Тебя специально вырастили для такой красоты. Но в природе тебе не жить. -

    — Кто же вам дал право выращивать нас? Таких беззащитных, обречённых на смерть? -

    — Все на этом свете обречены на смерть. Впрочем, полевые цветы тоже живут не больше твоего. И может, мечтают о твоей красоте и о таком доме. Солнце и дождь хороши за стеклом. Но когда они с тобой постоянно — не очень хорошо. А потом — любой зверь может тебя либо затоптать, либо съесть… -

    — Тебе не понять нас. -

    — Я вас понимаю лучше, чем вы сами. Думаешь, я не подвержен смерти? Или живу много дольше? Посмотри на секвойю в парке. Мы живём лишь краткий миг. На свободе ли я? Я живу в бетонной коробке, где тепло и светло. А вот в природе я прожить уже не смогу. И дождь, и солнце довольно давно вызывают у меня только болезни. -

    — Как несправедлива жизнь! -

    — Жизнь очень справедлива, раз уж есть твоя красота. И моя старость, за которую я получил такое вознаграждения. Ведь в своей, можно сказать, что долгой жизни, перевидел много цветов. Я их растил, следил за ними. Но поверь — ещё никто из них не сказал мне «спасибо». Потому, что мои труды принимают как должное, но все приходят в ужас, когда я приближаюсь с ножницами. -

  — Ещё бы! Ведь это пришла сама смерть! -

  — Ты внимательно меня слушала? Да, пришла, но не поэтому, а потому, что когда цветок распустился во всей красе, значит, что приблизилось время увядания. И миг красоты — краток. Может, тебе и придётся украсить чью-либо могилу. А может, что и проводить в последний путь. А может, что тебя купит влюблённый, чтобы подарить своей возлюбленной. Или старик для своей любимой, с которой живёт полвека. Или отец, что встречает новую жизнь… Всё может быть. -

    — А на твоей могиле? -

    — Будь моя воля — я бы попросил, чтобы ты провожала меня в последний путь, так он и недалёк. Но это уже не в моей власти. -

   Хризантема перестала плакать.

    — Спасибо! Но почему я так боюсь ножниц? -

    — Естественно, все боятся. Тут ничего не поделаешь. И деревья в саду боятся, хотя мои ножницы дают им не только красоту, но и здоровье, и даже спасают от смерти. И я побаиваюсь врачей, хотя они не раз спасали мне жизнь, но это было больно. -

   Щёлкнули ножницы. Хризантема заняла своё место в букете. Такие красивые цветы появляются крайне редко. Но всё-таки появляются.

Комментариев: 7

Клетка.

  Граф Арденн подманил меня пальцем, не желая говорить слишком громко.

  — Что ж, любезный друг, нынче я покажу вам одну занятную на нынешнем балу. Скоро полночь, и мы займём свой пост в этой нише. -

   Здесь довольно тускло. Масляный светильник освещает каморку. А в маденькие окошки в стене видно ярко освещённую залу. Сколько свечей горит — и не сосчитаешь. Вот и гости потянулись.

    — Глядите! Видите вот этих двух мило беседующих мсье? Так вот, прочитали б вы, какие они друг о друге пишут пасквили в журналах! И в вечной тяжбе. Судьи б их возненавидели, и послали на каторгу обоих, но — сколько золотых досталось королевской казне! -

   Я гляжу на двух мило беседующих баронов, что расшаркиваются друг перед другом через шаг, а граф тянет меня за рукав.

    — Вот, видите? Эти делают вид, что не замечают друг друга. А всё потому, что герцог, устроивший бал, пообещал вздёрнуть зачинщиков, коли они устроят дуэль прямо здесь. Впрочем, не знаю я, кто из них под утро домой вернётся. -

   Вроде бы ничего. Просто незнакомцы. 

    — А вот ещё интересный образчик. Он ненавидит лорда Мурси, но каждый день пишет о нём такие похвальбы! И давно б убил, если бы не твёрдое обещание виселицы. От короля лично. -

   Несчастный с гневом смотрел на лорда, казалось, готов был его спалить взглядом. А лорд подходит, заводит разговор с невинной улыбкой. Висельник что-то отвечает. Лорд заливается смехом. 

    — А не доведёт ли Мурси своего, кхм… почитателя? До того, что он согласится в петлю, предварительно убив обидчика… Прямо здесь? -

    — Всё может быть, — глубокомысленно отвечает граф Арденн, — На это было бы интересно посмотреть. Впрочем… Вы ведь и сами надоели мне своими пасквилями. И место вполне подобающее. -

    Арденн вытащил из-под камзола пистолет.

    — Ерунда! Выстрел услышат в зале. -

    — Ха! Слышите, как гремит фейерверк? -

    — Я всегда жду низости, граф. И не только от вас. -

    В моей руке оказывается нож. Граф смеётся.

    — Довольно глупо приходить на дуэль с ножом… -

    Щелчок.

    — Видите ли, граф, нож намного надёжнее. -

    Короткий выпад. Граф пытается закрыться бесполезным теперь пистолетом. Но я уже дотянулся лезвием до его груди. Взгляд, полный ненависти, гаснет в тусклом свете каморки. 

    — Граф! Вы прекрасный наставник. Впрочем, были наставники и до вас. Уж не знаю, рады ли они, что я сдал урок на высший балл, только в отношении них же. -

   Умирающие губы успевают произнести: «Паршивец!» И коротко хохотнуть. Тело со стуком валится на пол, лязгает пистолет. Осталось вытереть нож и упрятать обратно. А завтра… А никто из нас так далеко не заглядывает. Ведь мы всего лишь звери в клетке.

Комментариев: 12

Последний автобус.

Антон Викторович Сандалов вышел на улицу, прислушался. Рокотнул двигатель, около остановки мелькнули фары. Потом погасли. Поздний осенний вечер. И снова оживает старое желание — сесть в последний автобус, и уехать в город. Прочь отсюда. И никогда не возвращаться. Непонятно, то ли это привычка, выработанная за долгие годы, а может, что и до сих пор хочется. Почему именно на последний? Потому что последний. Хоть пройдёт ещё часов восемь — и уже остановится первый. Но — не то. Какая-то странная особенность ума — надо успеть именно на последний. А так… Ещё есть время, ещё можно подумать, оставить всё как есть. Хотя оставлять нельзя.

  Нет, Сандалов ездит в город довольно часто. Но тогда тоже надо успевать на последний. Этот дом, что темнеет позади, рассматривался как временное пристанище. Месяц, самое большое — с полгода. А сколько он уже здесь? Больше, чем где бы то ни было. И сколько было домов, где Сандалов собирался остаться насовсем… Прошло. Всё прошло. И это место он бы не узнал. В первый приезд дорога у дома была грунтовая, а теперь — асфальтовая. Не было фонарей, что заливают светом траву. А отсвет автобусных фар было видно далеко над домами. И автобусы нынче совсем другие. Остановку отстроили заново. Не узнать…

  Дома ждёт бабушка. С ней Антон Викторович практически не разговаривает. Потому что невозможно. О чём бы ни заговорил — ответ всегда один.

  — Ты, наверное, простыл. Надо аспирину выпить. —

  Любая попытка разговора о душевных муках, политике, проблемах на работе заканчивалась именно так. И даже если бабушка спрашивает: «Ты что-то грустный нынче, что приключилось? Расскажи,» — всегда следует твёрдо отвечать, что всё прекрасно, ибо ответ будет один. А зарплата… Вот она, до копейки. Хватит на хлеб, на еду, свет оплатить.

  И когда приходит мысль сесть на последний автобус и уехать, чтобы не возвращаться никогда, есть и понимание, что ехать вообще-то некуда. И возвращаться придётся, уже на такси. Рокотнул двигатель, вспыхнули фары. Поползли огни. Последний автобус ушёл.

Комментариев: 4

Чёрная лента.

  Дождь льёт мерно, неотвратимо. Обычный осенний дождь. Летом даже обложные порезвее. В сером пологе туч вдруг возникает разрыв, огонь солнца заливает серый город. Нет, новых красок нет, только яркий огонь. Не жёлтый, не белый — просто яркий. Горят капли, сплошным потоком идущие на землю. Всё гаснет, а горящее голубое пятно в разрыве туч медленно уползает за высокие крыши. 

  В фойе института лепестки цветов, автобусы, жёлтые, с чёрной полосой, уже уехали, и только цветы на дороге, как камушки в сказке, отметят их путь к кладбищу. У центральных колонн — столик. На нём два портрета с чёрной полосой внизу, две даты с чертой посередине. И краткие некрологи. 

  — Эх, Матвей Арнольдович! — сокрушалась женщина, наблюдавшая ход дождя за витринами. — И кто ж его в горы понёс? Хорошо, хоть вытащили, похоронили по-человечески. А то б там и остался. Может, что и тела б не нашли. Жил бы себе спокойно… У нас и так мужиков на филфаке мало. -

  — Предполагаете, Константин Петрович умер лучше? — ответил мужчина, изучавший студенческий плакат на стене.

    — Нет. Спиваться — ничуть не лучше. -

    — Вот вам и ответ. Лучше, чем от водки и от простуд. -

    — Лучше жить спокойно, и дожить до старости! Что мешает? -

    — То, что мы мужчины, — тихо усмехнулся собеседник, отчего глубокие морщины на лице стали ещё глубже. — Именно поэтому я до сих пор гоняю на мотоцикле по колечку в районе Петровской. Уж не помню, какие кости ещё не ломал… Но до сих пор жив, и вполне ходячий. Может, и разобьюсь как-нибудь. Девяноста два года — не шутки. Может, что и скажу себе — всё, пора на покой. Отгонял своё… -

  — Никогда вы себе этого не скажете, Казбек Вартанович… — тихо проговорила женщина.

    — Может быть, очень даже может быть, Нелли Григорьевна… А я и в самом деле не знаю. И даже себя не знаю. Не говоря уж об окружающем мире, и о физике. Кстати, есть у меня одна идейка… Как электрон по кирпичикам разобрать. Надо с ребятами обсудить, — и мужчина, забыв о хромоте, твёрдым шагом направился в коридор физфака. Женщина вздохнула, и снова посмотрела на дождь за окном. Никаких просветов больше. Солнце и потепление обещают не раньше, чем к выходным.

Комментариев: 15

Тишь.

  — Послушай-ка! Как ты вообще спишь? -

  — Ничего, привык. И ты привыкнешь. -

 Федот Михайлович почесал в затылке. В комнате темно. Почти. Из-за штор пробивается свет фонарей, да играют блики фар проходящих машин. Иногда добавляются красные и оранжевые. Раздался гул — очередной тяж пошёл мимо, кровать тихонько задрожала. От воздушной волны чуть качнулась штора, и в комнате запахло горелой соляркой. 

  — А в той комнате? -

  — Попробуй. -

 Дмитрий Акимович ухмыльнулся. Тишина. В комнате на той стороне гул от трассы доносится как будто издалека. Фонарей нет. Только дом чуть подрагивает от тяжёлых машин. Тишину прорезал гудок. Перестук колёс на рельсах и гул приближается. В щели занавесок проникают яркие лучи, рёв проносится мимо, шторы начинают колыхаться от ветра, с грохотом идёт состав. Дом нервно подрагивает. Прошёл. Стук удаляется, но продолжает вонять соляркой. 

  — Ну, положим, к самолётам я привык, — вздохнул Федот Михайлович. — Аккурат над крышей заходят. А как взлетают… -

  — Вот-вот. Привыкнешь. Всё, спокойной ночи! Завтра вставать рано. -

 Дмитрий  Акимович ушёл. Федот улёгся, прикрывая голову подушкой. Непривычно. Всё равно кровать трясётся, да соляркой воняет.

Комментариев: 6

Каторжане.

  Солнце садится в тучу. Вроде бы ещё и над замлёй, а только серая масса над горизонтом, да лучи расходятся по голубому небу. Жизнь затихает — все торопятся домой. Ночь не внушает доверия. Очень древний человеческий страх. И сколько не убеждай себя, что и днём ничуть не безопасней, а в душе только одно — к наступлению темноты надо быть дома. Запереть дверь. Задёрнуть шторы. Лечь в постель и укрыться с головой одеялом. Даже и зная, что опасность от этого никуда не исчезнет. 

   И те, кто стал на путь зла, тоже на свету чувствуют себя не очень уютно. Хотя и понимают, что и ночью вершить тёмные дела ничуть не легче, чем днём. И сухие строчки законов отражают эту древнюю силу. За преступление в тёмное время суток наказание не в пример строже. Комендантский час. Шум с вечера до утра. 

   Солнце село, и город словно вымер. На улицах пусто, хоть по осевой линии иди. Автобусов тоже нет — и возить некого, и водители — тоже люди. Нет света в окнах. Не говоря уже о витринах. Только фонари, которым всё равно, лиловым светом заливают пустынные тротуары. Но вот мелькнул луч фар, донёсся шум мотора. И кажется, что слышно, как в домах, в темноте, под одеялами, перестали биться сердца, и стихло дыхание от ужаса. Мимо, или к тебе? И больше ничего нельзя предпринять, хотя и раньше — тоже. Машина пронсится дальше, и снова сердце начинает тихонько стучать, и снова тихое дыхание. Мимо… Значит, пока ещё не твой черёд. Пока… Ужас становится чуть меньше. А днём будет и почти незаметен. До ночи. Ночь неизбежна.

   Но машина сворачивает во двор, скрипят тормоза. Двигатель смолкает. И начинается томительное ожидание самого страшного. Сердце остановилось, стихло дыхание. И не оживает. В твоём ли подъезде шаги? Поднимутся ли этажом выше, пройдут мимо? Зазвенит ли звонок у соседа, или твой? Твой… Одеяло не спасло. Возня. Визг болгарки. Никто добром не открывает. Щёлкает выключатель, комнаты заливает свет. Одеяло сдёрнуто. 

    — Следуйте за нами! -

   Никто не следует — волокут под руки. Молчание обречённости. Крик, призывы — бесполезно. Зажжужал стартер, зарокотал двигатель. Вспыхнули фары. И машина снова колесит по абсолютно пустынным улицам, чтобы отвезти свою жертву в грозное место, окружённое зловещим молчанием и тайной. Бетонный забор с колючей проволокой поверху. Вышки с охранниками. Ночью — свет прожекторов по прилегающей территории. Высокие железные ворота закрываются за спиной. Отсюда не возвращаются. 

   Снова волокут под руки. Комната без окошек. 

    — Будете учить вот это. -

    — Но я же всё давно забыл! -

    — Это нас не интересует. -

   Ночные кошмары, контрольная по математике в школе, вот оно.

    — Я же ничего в этом не смыслю! -

    — Сейчас будете. -

   Кто б сомневался… Единственная альтернатива.

    — Хочу физкультуру!!! -

    — Если б вы знали, что означает физкультура в вузе, вы бы с охотой согласились на математику. -

   Вот он где, подвох... 

    — Что же со мной будет?! -

    — Вызубрите математику, станете умным человеком. И никогда более не вернётесь в этот город. А теперь — за учебник! -

   Так вот почему назад никто не возвращается… Впрочем… Впереди ещё несколько лет, чтобы понять до конца.

Комментариев: 6
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 ...