Стихи.

  Бремя не сбросить. Особенно если не хочешь,

  Как ни кляни — не изменишь душевный расклад,

  Вроде б усталость,

  Вроде бы скудный прибыток — так все говорят,

  Выбор был твой. И как часто о нём мы жалели!

  Был? Или нет...

  Просто душа даже доли другой и не примет,

  Ночи в любви поклянись, но удел твой — рассвет.

Комментариев: 0

Капкан.

   Пудель Цезарь осторожно потянулся и выглянул из будки. Кости на месте, можно и подкрепиться. И старое печенье, закопанное под стеной дома. Цезарь встряхнулся, цепь зазвенела. Цепь...

   Он привык к ней, она стала частью его. Ненавистная. Будь его воля — смылся бы к старому хозяину. Сколько было попыток сорваться? Не считал. Проще сказать — сколько лет. Семь. Юность прошла, на шее залысины от ошейника. Способы? Все, что знал, до чего мог сам додуматься. Что слышал от кота и бродячих псов. Много раз отчаивался. И снова собирался сбежать. 

    — Ну что, Цезарь? С добрым утром? -

    — Доброго утра, Архимед! -

   Старый терьер с трудом прилёг рядом, положив голову на лапы.

    — Цепь… — про себя заметил Цезарь.

    — А, ты об этом… -

   Даже не сказал «опять». Как-то давно пудель решился поведать соседу о тайной мечте. И терьер спросил — а зачем это вообще нужно? И на цепи неплохо живётся. Как-то давно он и сам сбегал при первой возможности. Перегрызал верёвки и проволоку; кстати, не все собаки додумывались. Было время — отпускали на ночь. Но возвращаться обратно — хуже, чем не сбегать. И глядеть, как кот выкапывает булочку, припрятанную в дальнем углу двора… Словом, Архимед смирился. А Цезарь смиряться пока не хотел.

    — Есть один вариант… -

   Сколько их, этих вариантов, было у Цезаря... 

    — Цепь перетирается со временем. Если хозяева не обратят внимание — то сбежишь. Правда, если цепь прочная, то можно и до смерти не дождаться. -

   Вот именно.

    — Спасибо за совет. Буду ждать. -

    — Кстати… А у тебя ведь цепь почти истёрлась! Скоро! Если не заметят… -

    Радость? Как бы не так! Сколько их было, этих верных шансов… Не счесть. Да вот итог всегда был один. И ещё один день, сливающийся с другими... 

    Походить по двору, облаять для порядка одного из прохожих, побеседовать с бродячими друзьями. Они мечтают о цепи! Так Цезарь не на помойку собрался — к хозяину. Старому хозяину. Много ли свободы в квартире, на двадцать пятом этаже? Если в окно не выглядывать — почти незаметно. Утром — прогулка в парке на поводке. А по воскресеньям, за городом — можно и так побегать. В квартире что коту, что собаке — одна жизнь. А вот в доме — собаке собачья, коту вольная. И в дом не всегда запускают. Ночёвка на чердаке, зато и в любое время идёшь, куда вздумается. А у пса — по радиусу цепи, да будка. Тёплая, кто спорит? В городе, говорят, на первом этаже и коты вольные. Пришёл — ушёл. Если окно открыто. 

   В размышлениях проходит день. Цезарь лежит на земле, закрыв глаза, и иногда глубоко вздыхает. Вот у охотничьих, да у пастушьих — работы по горло. Тут не до смысла жизни. А сторожевому — других дел и нет. 

   Ночью пудель выглянул из будки на звёзды. Можно повыть, но хозяевам не понравится. Цезарь прошёлся по двору, натянул цепь потуже… Ошейник лопнул. Шаг, другой… Позади остаётся Архимед, вольные коты. Как тяжело продираться под калитку! Не кот, габариты не те, и не перепрыгнешь по-над забором. Продрался… Помойка с бродячими псами. Обещались принять при случае. Спасибо, но мне в другую сторону. Как же давно не бегал!.. Да ещё на такое расстояние. Ничего, привыкнешь. 

   Ночь. Лесок. Дорога. Редкие машины. По обочине — безопасно. Через дорогу вприпрыжку несутся мыши, скачками, посверкивая мелкими глазами в свете фар. Нет, до них пока дела нет. Окраина, улицы, дома. Вот и его дом. 

   Цезарь принюхался. В этом подъезде старого хозяина давно нет. И кота Васьки — тоже. И машины хозяйской. Теперь — назад, но немного наискось, через дворы. Не напороться б на бродячих псов, мало ли… Вот и он, памятный поворот. Говорят, хозяин всегда проезжал на работу и обратно этой дорогой. Памятник, знакомое лицо смотрит с фотографии. Засохшие цветы в банке. 

   Хочется завыть. Но если услышат? А этого совсем не нужно. Ладно, посидели, пошли дальше. Как лапы болят… Ничего, перетерпим. Жестоко поступать так — полюбить кого-то, а потом умереть. А оставшемуся в живых — мучиться. Если ненавидишь, то после твоей смерти ненавидимый вздохнёт с облегчением — всё одно, дальше лучше. А по смерти любимого — ничего хорошего больше не будет. 

   Степь. Рощица вдалеке. Кажется здесь… Запах. Да, здесь и закопали Ваську. Машина сбила. Коты — вольные, сбежал в первый же день. Да вот себя не уберёг. А что ему оставалось, кроме помойки? Мог и вернуться. Он же вольный. Это у Цезаря — цепь. 

   Щёлк! Как больно!!! Вот тебе и охотничий капкан. Теперь можно и повыть. Интересно, волк, или лиса, успеет до рассвета придти? Впрочем, светает. Из высокой травы выглядывает рыжая морда с вислыми ушами. И удивлённо таращит глаза...

    — Ты как сюда попал?!? -

    — Долгая история… Рядом Васька похоронен, кот… -

    — Коты — зловреды! -

    — Может быть. А мы с ним в детстве играли. -

    — А хозяин? -

    — Разбился. На новой трассе памятник. -

   Глаза спаниэля наполнились слезами. 

    — Джек! — над травой появился человек с двустволкой. — Вот-те раз! Пудели пошли в капкан ловиться… -

   Человек наклонился над Цезарем, принялся раскрывать капкан. Потом поднял пуделя на руки.

    — Ничейный? Да нет, грязь на тебе недавняя. И на шее — следы от ошейника. Ногу сильно поранил? Ничего, заживёт… -

   А Джек, учуяв запах, стремился дальше, к дороге. Охотник нёс Цезаря на руках. 

    — Семь лет! — прочитал надпись на обелиске. — А ты где всё это время был? -

    Человек постоял немного, склонив голову. Потом пошёл назад. 

    — Хочешь к нам? А куда тебе ещё? Ладно, будем звать тебя Джон. -

    — Я Цезарь! -

    — Да, его зовут Цезарь! — повторил Джек.

    — Ну, что вы лаете? — спросил человек. — Сейчас будет обед. -

    Джек решительно запрыгнул в грязную машину. А Цезарь настороженно принюхался сначала. Машинам он теперь не доверял.

Комментариев: 9

Стихи.

  Куда ты уходишь, безумная юность растраченная?

  Дающая силы, и свежесть открывшихся чувств,

  И время назначенное

  Прочертит границу безумству и сладости буйств...

  Но зрелость приходит, в немом сожалении опытная,

  В прожитых годах,

  В чуть тёплом гореньи, с речами всё тихими, шёпотными,

  Как солнце с зенита уходит в вечерних часах.

Комментариев: 2

Стихи.

   Много ль надо нам в жизни? И что посчитаем излишествами?

   Много ль надо для тела? Но что ж предусмотрим для души?

   Между пиршествами

   И суровыми оргиями вроде б стихи хороши...

   А о чём? Ни о чём! Не напомнят запретными тематиками?

   Смотря что разрешить -

   О разврате, о пошлости, иль эксперимент с математиками -

   Но вот правды давно оборвали и спрятали нить...

Комментариев: 7

Декламаторы.

   Несмотря на ранний час, солнце уже жарило вовсю. Люди тянутся в парк, по мосту идут семьи, группки. На перилах красуются замки с белой краской — «Маша + Петя», «Катя + Ваня», «Миша + еда», «Катя + Еда». И верно — количество забегаловок проигрывало разве что количеству аттракционов. Давно кануло в лету то время, когда здесь были только дорожки, скамейки, да деревья. Деревья не срубили лишь потому, что по солнцепёку народа будет много меньше. Рядом со входом красуется сцена, на которой иногда проходят мероприятия, что нынче именуются «шоу». Из колонок льётся негромкая попса, фоном бурчащая по парку о любви и её последствиях; ещё издевательства над старыми фильмами, именуемые «ди-джеинг».

   На сцене появилась седая женщина в платье, вооружилась микрофоном, и произнесла.

   — А сейчас для вас творческое объединение будет читать стихи Шекспира… -

   Седой старик взял микрофон у женщины, и начал.

   — Быть иль не быть — вот в чём вопрос… -

   Мягкий, густой баритон покатился по рядам павильонов вместо попсы. Люди продолжают идти мимо. Дети на велосипедах и самокатах устремляются по склону с моста, за ними гонятся зазевавшиеся родители. Крутится карусель.

   — На мне печать древнейшего проклятья… -

   Будущие мамы с будущими папами и старшими детьми проходят мимо сцены в поисках то ли новых аттракционов, то ли новой еды.

   Старика сменяет девушка.

   — Уж если ты разлюбишь — так теперь… -

   Сопрано сменило баритон, полилось по аллеям, забитым людьми и павильонами. Люди идут мимо. Сонеты сменялись монологами, а те — диалогами.

   — Благодарю за внимание! Литературный вечер окончен… -

   Одна из женщин, сидевших на скамейке в тени, где-то сбоку, встрепенулась, и стала хлопать в ладоши.

   Почти полдень. И снова из колонок полилась попса. Участники спускаются со сцены. Старик с длинными волосами и лысиной ухмыльнулся декламаторам.

   — Надо было вам дэт-метал ставить в колонки. Может, что и услышали бы. -

Комментариев: 2

Стихи.

   Я взываю — в ответ тишина, и молчанье могилы;

   Я до боли смотрю — но вокруг лишь одна чернота,

   И проходят все мимо,

   А внутри у меня вечным страхом царит пустота,

   И пускай всё вокруг разукрасит волшебница-осень,

   И народу полно,

   Но внутри — даже пепла нет, даже и ветер не носит

   Струй холодных, воздушных, как в страшном, зловещем кино.

 Из не очень старого.

Комментариев: 2

Творческий кризис.

  Художник Томас Арнольдович Каспери почесал в затылке, изучая белый холст, когда дверь в мастерскую приоткрылась. Каспери в недоумении обернулся — закадычный друг Олесь Лукашевич ушёл в запой, Берген Абаев отправился на Байкал за вдохновением, а Эдуард Казаков в такое время и без приглашения не приходит. 

  На пороге возникло юное создание в лёгком и прозрачном платье.

  — Ой, это вы, Томас Арнольдович? Можно к вам? -

  (Если скажу «нельзя», тебя это остановит?)

  — Я как-то увидела ваши картины… и моё сердце разбилось! Это просто восхитительно! -

    — Хм… А что в них такого? -

    — Эта палитра, это воздушное ощущение… Я так хотела вас увидеть! -

    — Ну, положим, вы меня увидели. -

    — Поговорить… -

    — Говорите, ну! -

    — А как вам в голову приходят такие идеи? -

    — Увы! В последнее время я ничего не пишу. -

    — Ой, как жалко! А что вы читаете? -

    — Вон, на полке стоят книги. -

    — Лондон, Ремарк… О, Хэмингуэй! Мой любимый… «По ком звонит колокол». -

   Создание вытянуло томик с полки и принялось листать.

    — Вечно вас на любовь тянет. -

    — Нет… — и создание залилось румянцем, пролепетав. — Мне интересна диверсионная операция по подрыву моста. Жаль, что такая удачная, и так плохо закончилась. -

    — Смертью главного героя? -

    — Срывом наступления… -

   Создание запихнуло томик на место, правда, не на своё.

    — А что вы слушаете? -

    — У меня специфические вкусы. Вы не поймёте. -

    — Так посвятите же меня в них! -

    — Я слушаю дэт флоридской школы. Ну, и вообще дэт. -

    — Вы извращенец! Там же один рык и бас-бочка отбивает чардаш. Вот я слушаю блэк. Вот там — красота и мощь!.. Особенно старый норвежский. -

    — Это издевательство над музыкой! Сиплый визг и барабанная дробь. А текста… -

    — В дэт текста хуже! -

   Входная дверь приоткрылась, заглянул Эдуард Казаков. Поправил берет, оценивая диспозицию. 

    — Скажите, что лучше — блэк или дэт? — бросилось создание к гостю.

    — Фьюнерал-дум. Шведский, — ответил Казаков. 

    — Да как вы смеете! Это же тягомотина! -

   Казаков усмехнулся.

    — Вот, Фома, я тебе этюды старые принёс. От нашего учителя, — и исчез за дверью.

      *   *   *

   Через три года Томас Каспери стоял в ужасе перед испорченным холстом. На нём красовались каракули, намалёванные цветными карандашами. 

    — Через три года здесь, пожалуй, появятся подписи — мама, папа, я… И силуэты, отдалённо напоминающие людей… -

   Каспери вздохнул, и решил выставить картину. Не пропадать же добру.

Комментариев: 6

Стихи.

   Дневник отлистали назад, на такие-то годы,

   А память истёрлась, как старое фото в руках,

   Невзгоды

   И радости жизни на ломаных, мятых краях,

   Нет, память не лжёт, и покажет нам всё, без обмана,

   Но это — болезнь,

   И вроде б на память очки надевать слишком рано,

   Но образ расплылся, и глуше нам отзвуков песнь...

 Ещё из нового.

Комментариев: 2

Стихи.

   Кончилась музыка, лопнули старые струны,

   Корпус потрескался, гриф и колки повело,

   В мире подлунном

   Песня замолкла, хоть нам, как и прежде, светло...

   Голос сорвал старый бард, и на ноте высокой

   Оборвалась

   Песня о мире прекрасном, а может — жестоком,

   Там, где цветы, там где чёрная, мерзкая грязь.

 Что-то из нового.

Комментариев: 0

Стихи.

          Часто я влезал, куда не надо,

          И спокойной жизни не искал,

          На меня глядели странным взглядом,

          А я вновь куда-то да встревал,

          С равнодушьем не взирал на мерзость,

          Не сказал себе: «Всем не помочь!»

          И ругал по-злому свою честность,

          Уходя с банкета в дождь и ночь.

 Что-то из архивов. Хорошо забытое старое.

Комментариев: 7