В своё время.

    — Ах, ты ж, скотина! Тварь… — прошипел Георгий, и со всего маху ударил кулаком в блок аппаратуры. Боли почти не почувствовал. Лампы продолжали слепо глядеть с пультов, не подавая признаков жизни. Георгий лёг лбом на пульт и смолк, не шевелясь. 

   Корабль торчит неизвестно где, и уходить отсюда непонятно как. Вернее, понятно — надо лишь оживить реактор. Для этого следует пустить ток на силовые обмотки, дать зажигание. Аккумулятора не хватит, нужно пустить вспомогательный реактор. Нужно, нужно, нужно… Гнева не осталось, только усталость. Корабль молчит, вспомогательный реактор долго жить приказывал. Надоело. Устал. Устал... 

    — Что пригорюнился, Жорик? -

    — Вася, не зли меня. Ох, не зли… -

    — Да что ты, в самом деле? — бортинжинер удивлённо посмотрел на штурмана.

    — Застряли мы тут… Насовсем. -

    — С какой радости? — и бортинжинер снова включил АЗС, лампы ожили, мигнули. 

    — Нет, это уж мне говорить — с какой радости?.. — протянул штурман. — Аккумулятор ещё при посадке разбит. Вспомогательная молчит. Что за чудеса? -

    — Ты чего, Жорик? — ещё более удивился Василий. Взгляд Георгию совсем не понравился. Но… Корабль-то ожил! На экране индикатора пошла расти мощность основной установки. И вот — дрожь по корпусу, ландшафт в панораме качнулся, пошёл вниз. Старт!

    — Я не понял — что же случилось? Мы не должны были улететь! -

   Вася молчит. А в голове штурмана вихрем несутся мысли. За курс домой отвечает он. Но что показывают визиры? Они с ума сошли. Кажется. В космосе такого не бывает. Так летать невозможно… Потом вспомнил. Робот-транформер. Которого оставил на Земле. Ещё пошутил, что мечты сбываются слишком поздно. Лет десять назад такая игрушка быле мечтой. А теперь… Думай, голова, думай. Пошутил о том, что лелеемый набор слесарных инструментов удасться добыть только в гробу. Или в инвалидном кресле, когда руки и ложки держать не смогут. А собирался на пенсии столяркой заняться. Для души...

    — Робот… — негромко произнёс Георгий.

    — Теперь понял, Жорик? — усмехнулся Василий. Что это? Приборы по-прежнему молчат. Вот и он, штурман, лежащий лицом в пульте. А бортинижинер… Давно у себя в каюте, вместе с капитаном, куда их сам Георгий и отнёс. А корабль стоит на месте. Только рядом спасатели. Заходят внутрь, трогают… Меня? Тело, что лежит за пультом. 

    — Только умер. Слишком поздно… -

Комментариев: 4

Впереди.

    — И что там впереди? -

   Водитель немного напрягся.

    — Очередная станция. А что? -

    — Нет, просто спросил. -

    — Всё время спрашиваете. А там только станция, туалет, перекус, заправка. И — дальше. -

    — А что потом? -

    — Дорога. -

    — А что в конце? -

    — Пункт назначения. -

    — А сойти можно? -

    — Можно. Но других автобусов здесь нет, только этот. Больше отсюда не уедете. -

    — Но ведь некоторые сбегают? -

    — Да. Выбор-то всегда есть. Вот только когда сбежишь, тогда выбора уже не будет. А пока едешь — есть. -

    — Неважная картина получается… -

    — Важная. И вообще — от ваших вопросов ничего не изменится. И нечего спрашивать меня о том, что и сами знаете. -

   Пассажир убрёл обратно. А автобус поглощал километры трассы, приближаясь к очередной станции.

Комментариев: 6

Веские причины.

   В конференц-зале Академии Наук было душно. В старом здании вентиляции никто не предусмотрел, а кондёр ставить побоялись — как бы стена не обвалилась. Старый пол, потёртый и многократно покрашенный, помнил учёных ещё петровского призыва. А потёртые стулья — красную профессуру.

   На трибуну взошёл старый человек в очках, страшно сощурился, разинул рот, сморщил нос, глотнул воздуха, и крикнул: «И-э-сь!!!» — что обычно в тексте передаётся как: «Апчхи!»

   — Простите… — платок долго обтирал старое лицо.

   — Итак, уважаемые господа, приступим к обсуждению перспектив полёта на Марс, и пилотируемой космонавтики вообще. -

   Далее последуют полчаса выкладок, что я без вреда для читателей пропущу. А в заключение профессор сказал.

   — Итак, необходимых технических предпосылок для полётов на Марс нет. Слишком рискованно, а результат мизерный, и вообще сомнительный. Роботы справятся намного лучше людей. Мы-то и Землю пока не освоили. -

   Оратор сошёл с трибуны, и тут явился зрелый человек, с красным лицом, постоянно шевеливший пальцами.

   — Что же можно добавить к сказанному? Дело здесь не только в технике. Дело ещё и в экономике. У нас есть куча социальных проблем, и тратить средства на космос — верх расточительства. Что мы получим, если освоим Луну, Марс? Одни убытки. -

   И вот явился третий оратор, аккуратно отодвинув предыдущего. Молодой, бледный, постоянно моргающий.

     — Всё, здесь сказанное — это бред сивой кобылы. Нету у нас технических проблем — дайте денег, и они решатся. И экономических — тоже нет, разворовать всё можно. И вложиться в абсолютно бесперспективные проекты. Всё дело — в юриспруденции… -

   Зал проснулся, старые учёные перестали решать сканворды, и щуриться в смартфоны. Но пока ещё никто гневно не ругался, ибо опешили. А оратор продолжал.

   — Помните конвенции о космосе? Там же ничего делать нельзя! Если их отменить, то найдутся и деньги, и технологии разработают. -

   И рывком развернувшись, вышел из зала.

   — Э-э… Я тут прочитал одну новость, — очнулся один из сидящих. — Конвенция о космосе отменена. Создан фонд прорывных разработок освоения космоса. Хм, я перехожу к ним на работу. Кто ещё пойдёт? -

   — Ничего не выйдет! Блеф! — крикнул кто-то. Его не слушали. Учёные мужи потянулись к выходу, другие сбивались кучками, обсуждая переход на новое место работы.

   Именно с этого события, а не с официального, нам и надлежит считать наступление межпланетной эры.

Комментариев: 6

Новый Год.

   Утром первого января Николай Александрович Дормидонтов проснулся в весьма хорошем настроении — голова почти не болела. Припасённая бутылка «Горячего Ключа» — и ты огурцом, и в бодром настрое. Вот только кому этот настрой ближайшую неделю нужен… Сотовый заквакал суровым лягушачьим хором.

    — Аллё! -

    — Колян, ты? -

    — Да, Васька. Как, до дому нормально добрался? Ничего не сгорело? -

    — Не знаю я. Я не дома… — в трубке всхлипнуло.

    — А где ж ты? Спроси у кого, если не знаешь. Хоть знаками. -

    — Да знаю я! Веллингтон… -

    — Чо?? -

    — Новая Зеландия! — в трубке снова всхлипнуло.

    — Как ты туда попал?! За одну ночь!!! -

    — Не знаю… — трубка заплакала.

    — У тебя ж в карманах ни копейки не было, когда тебя в такси грузили… -

    — Не знаю-ю… Слушай, можешь мне пятьдесят тысяч прислать? По минималке на билет хватить должно… — трубка всхлипнула дважды.

    — А не сто? Маловато… -

    — Не, я про билеты справлялся. Тут акция под каникулы… -

    — А куда ж тебе деньги кидать? -

    — Не знаю… — и трубка зарыдала.

    Николай бесцеремонно нажал красную кнопку. Рыдания делу не помогут, а думать надо. Вот тебе и огурец!

    Сотовый снова ожил, на сей раз замычала корова.

    — Аллё? -

    — Вован, ты? -

    — Нет, я Колян. -

    — А Вована позовёшь? -

    — Нету Вована поблизости, по дальности тоже нет. -

    — А где же он? -

    — А я знаю? -

    — А в Балатове не поищешь? Он там должен тусоваться. -

    — Я вообще-то в Ставрополе… Балатово довольно далеко… -

    — Оп-п! Куда ж я позвонил? -

    — А я знаю? Вам лучше знать. -

    Трубка снова отключилась. Николай долго ничего не мог придумать. Побродил по комнате, кляня свой бодрый настрой. Потом пошёл в хаммам, где вчера пили с Василием, и всеми друзьями. Утром Николай пришёл в себя на станции «Лазарев».

Комментариев: 10

Погода.

    — Костян! Тебя куда несёт? -

   Человек, надевавший куртку в прихожей, на секунду замер.

    — Как это куда? В парк, на наше любимое место. Пошли, чего дома сидеть? Всё равно сейчас кроссворды тупые пошли — разгадывать неинтересно. -

    — А ты хоть в окно глянул? Гляди, коли прогнозам не веришь… -

   И сидевший в кресле откинул штору. Дождь струился по стеклу, серые тучи почти цепляли крыши многоэтажек, жёлтые листья усеяли ковром асфальт, газон, клумбы...

    — Самая лучшая погода, Стас, — решительно заметил человек в куртке, надевая кепку. — Пошли, проветришься. -

    — Будьте покорны, — буркнул Стас. — Только простывать. Холодно, сыро. Три месяца назад самое то было. -

    — Ничего себе — то! Жара, пекло, сушь. Только солнечные удары и получать. А ещё тепловые. А ещё — рак кожи. -

    — Что-то я ни разу не видел с тобой никаких ударов. -

    — Я за тобой не замечал простуды. -

   Дверь из спальни открылась. Сонно потягиваясь, в коридоре возник человек в майке и трениках. 

    — Что вы расшумелись? Спать не даёте… -

    — Вадик, уже давно полдень. Хватит спать! Вот тебе и вопрос — что лучше: сейчас гулять, или в жару? -

    — Лучше всего гулять ночью. Жары в любом случае не будет. В ясную погоду — звёзды, а ещё и луна. В пасмурную — огни города, — назидательно ответил Вадик.

    — А гопники? — с издёвкой спросил Стас.

    — А днём они что — по дуплам, что совы, разлетаются? Им что день, что ночь. -

   Дверь открылась. На пороге возник ещё один человек, сбросил мокрый плащ, повесил на вешалку. Отряхнул со шляпы капли воды.

    — Ну и погодка, вам доложу! Невозможная… -

    — Вано! — оживился Стас. — Так ты тоже против такой погоды? -

    — Конечно! Вот зима придёт, грязь промёрзнет, ямы снегом завалит — самое то. Буду торчать на скамейке, на нашем любимом месте. -

    — Так мы никогда не соберёмся вместе… — проворчал Стас.

    — Зато будем по очереди вахту нести! — ответил Костян.

Комментариев: 8

Движение.

    — Иван Макарович! Что, всё-таки едешь? -

   Седой грузный мужчина, опираясь на палочку, с грустью оглядел улицу.

    — Да, еду. Еду, Тихонович. -

   Улица представляла из себя две колеи, пробитые колёсами грузовиков и тракторов. Сейчас сухо, на легковушке пробраться можно, только буераков берегись — враз дном зацепишь. А гружёная-то ведь почти до земли сядет...

    — Макарович, так не жалко тебе? -

    — А что поделать? Жить-то здесь как? В амбулатории один врач, в магазине товаров, что кот наплакал. Да и не в том дело — жить-то чем? Сколько мы в колхозе денег получили? А кто в фермеры подался — так ещё хуже. На закупке одной в полном прогаре. А тут тебе и солярка, и запчасти. В городе хоть какой кусок хлеба будет. -

   К говорившим подошёл третий.

    — Добрый день! Дмитрий Николаевич. -

   Иван Макарович представился.

    — Зачем пожаловали? -

    — Из города приехал. Жить совсем невозможно стало. -

    — Это с чего? -

    — На предприятиях работы нет. Жить не на что. А здесь — что ни вырастишь, то или сам съешь, или на продажу свезёшь… -

    — Говорил я тебе! — вступил в разговор Тихонович. 

    — Эх, Николаевич! Я ж в город собираюсь. Тут жить не с чего. -

   Повисло молчание.

    — Выходит, так и обменялись? — заметил Тихонович. — Макарыч туда, а Николаич оттуда. -

    — Что ж делать? — помрачнел и без того невесёлый Макарович.

    — Так смекаю — что каждому пока надо на своём месте перебиваться. Оно и мудрей выйдет, — почесал во лбу Тихонович.

   Дмитрий Николаевич молча пожал всем руки и ушёл за бугром. Макарович вздохнул.

    — Что же делать-то? -

    — А что делать? Что делали, то и делать. Хоть какой, а толк будет. -

Комментариев: 8

Неизвестность.

   Передатчик молчит. Радист Вахтанг Абашидзе пригладил седину. Всё. Чудес не бывает. А в вахтенном журнале так и останется оранжевая метка... 

   Сколько лет он проработал вахтенным связистом на этой планете? Сорок один год. Все записи переговоров ложатся в вахтенный журнал, сверкают на старом планшете — на новых и бликов почти нет. Напротив каждого корабля — номер рейса, и метки. Зелёные — вернулся. До сих пор летает. Синяя метка — убыл из района полётов. Кто работает в другом секторе, а какой уже и разобран по старости… Но не все корабли вовремя выходят на связь. И не все отвечают — неполадки на борту вещь обыкновенная. И ложится у рейса жёлтая метка, и лежит недолго. Аварийные корабли выходят на поиск, корабль найден, либо сам пришёл на планету назначения. Тогда метка вновь зеленеет. Но иногда находят спасатели обломки, мерно плывущие по космосу, или лежащие на необитаемых планетах… И метка становится красной. Часто приходилось связисту принимать и сигналы о помощи. С гравитационной связью голосом ничего не скажешь, и вспомнили космонавты и азбуку Морзе, и ключ — три точки, три тире, три точки. Когда на Земле было так, стало и сейчас. Только океан несравненно больше. Спасатели снимают живых, и раненых, и погибших. 

    Но не эти красные метки печальней всего. А оранжевые… Корабль на связь не вышел. На запрос не ответил. На планету назначения не прибыл в срок. И по истечении срока автономности — тоже. Спасатели обшарили район. Оранжевая метка означает — «дальнейшая судьба неизвестна.» Иногда и после сигнала о помощи спасатели не находят ничего. А иногда и через много лет где-то обнаруживаются обломки. Оранжевая метка становится красной. Но это редкость, и космос свои тайны хранит надёжно. И оранжевые метки молчаливо напоминают о грозной темноте.

   Вахтанг Абашидзе погасил экран вахтенного журнала, сдал пост. Сорок один год с метками...

Комментариев: 8

Цель и средства.

   Молодой король поправил свечу, оглянулся на дверь. Старший распорядитель пока отдыхает, и ладно. А государственному мужу надлежит вершить дела. Вот ещё два дела разобрать — и в постель. Король встал, прошёлся по комнате. Посмотрел на луну. Почему-то жёлтая. К непогоде? От крыш города несло дымом, завтрак надо готовить загодя. Впрочем, покой этих людей ему и охранять, в том смысл королевской жизни.

    Король вернулся за стол, в свете свечи принялся читать бумагу. Чиновник уездного города попался на взятке. Король подумал, наложил резолюцию. «Чиновника с женой и детьми казнить на городской площади. Сначала выпотрошить, потом сжечь.» Стукнула королевская печать. Ещё одна бумага. Мальчик попался на краже яблок из сада. «Сначала отрубить голову родителям вора, на его глазах; после отрубить головы его братьям и сёстрам. Через три дня отрубить голову и вору.» Готово. Король позвонил в колкольчик. В дверях возник распорядитель.

    — Передайте бумаги главному советнику. Исполнить сегодня утром. -

   Распорядитель поклонился и исчез. Через минуту в дверях возник советник.

    — Ваше Величество! Разрешите доложить… -

    — Докладывайте. -

    — Не слишком ли суров приговор? -

    — А вам как кажется? Как мне ещё вести себя с преступниками? Казнь никого не исправляет, как и тюрьма. Близкие приходят потом с жалобами и просьбами о помиловании, а ведь это и их вина. -

    — Но ведь и близкий преступника может быть самым честным человеком! И не всегда в состоянии исправить… -

    — Разве я должен обсуждать с вами уже принятые решения? — перебил советника король. — Исполняйте. -

    — Слушаюсь, Ваше Величество, — отозвался советник ледяным тоном, и исчез.

   Король призадумался. Впору казнить советника, а ведь похоже, что суровость никому не пришлась по нраву. Допустим, скоро и палачи откажутся от работы, были такие случаи. Правда, тех палачей уже и нет, но всё же… Что же значит король без свиты? Ничто. Сам он никого не переказнит — одного, другого… А дальше — и рук не хватит. Не говоря о гвардейцах. 

   В двери возник главный советник с гвардейцами. Этого стоило ожидать.

    — Ваше Величество. Этаким делом мы скоро и без подданных останемся. -

    — Я старался сделать жизнь честных лучше. -

    — В некоторых случаях слишком ревностное служение до добра не доводит. Вас уже и честные подданные боятся больше, чем разбойников. Стража! -

   Короля взяли под руки. Сопротивляться бесполезно — кажется, и последняя собака в королевстве его ненавидит. Свеча догорела и погасла, фитиль утонул в воске. 

    — Когда казнь? — буднично спросил бывший король у советника. 

    — Утром. Ведите его в подвал! -

   Из-за чего же всё? Из-за доброты? Из-за отчаяния, что ничего со злом не поделаешь? Король спускался вниз по лестнице, ведомый гвардейцами. А луна да смерти зайти успеет?

Комментариев: 3

Школа.

   Лучше всего та школа, которая пустая. Впрочем, любое место хорошо, когда пусто. Либо можно скрыться с глаз. 

   В одной из прошлых жизней я был вынужден появляться в школе очень рано — автобус так приходил. Ещё темно. Удивительно, но уже не было охранника, а дежурных — ещё. Слишком рано. Я поднимался по пустым лестницам. Где-то уже горит свет, а где-то — тёмные коридоры. Шаги отдаются гулко, стараешься ступать тише. В учительской — никого, зато открыта. Берёшь ключ от класса со стенда, идёшь к себе. Включаешь свет, лампы, помигав, загораются лиловым светом. Можно поднять жалюзи, и смотреть на лиловые фонари вдоль улиц. В домах горят окошки, больше, чем ночью, но пока немного. Небо сереет, светлеет, встаёт заря… Где-то внизу появляются дежурные, что никого не будут впускать. У дверей собирается пока маленькая толпа. Даже если бы и удалось войти в школу — в учительской уже кто-то есть, и ключ не возьмёшь. Утренние минуты, когда можно побыть наедине с собой, проходят. 

   В какой-то другой из жизней я тоже приходил в школу рано. Но уже потому, что проще было встать и умыться, пока все спят. Кухня занята, можно и не завтракать. В школьные годы не думаешь о последствиях… Но ключа не было, и классы разные. Я нашёл укромный уголок — тёмный коридор в дальнем конце здания. Там и коротал время до уроков, прохаживаясь, ибо присесть негде...

   Но это — прошлые жизни, верно? Сейчас мне попадаться на глаза не резон. В другой из этих жизней я вернулся в школу вожатым. Половина ставки. Можно приходить уже после начала уроков. Вожатых должно быть три, но я всего один. И мне достаётся весь организаторский кабинет. Ключ у меня. Здесь плакаты от старых мероприятий, фотографии, отчёты, списки активов. Тогда я не закрывался на ключ — то завуч заглянет с распоряжением, то кто-нибудь ещё. А здесь — вожатых нет, я спускаюсь, и запираюсь в кабинете. В коридоре шум, особенно на перемене. Иногда что-то бьёт в дверь. Но я к этому давно привык. Свет лучше не включать, и в окно не выглядывать. 

   Когда стихнет суета в коридорах, сгустятся сумерки, я снова отопру дверь и отправлюсь в обход. Везде темно. Охранник внизу, книжку читает. Входная дверь закрыта. 

   Так и текут дни. А я — привык. Сколько было домов в прошлых жизнях? Новый дом — новая жизнь. А разве теперь я не жив? Странно. Иногда рассказывают обо мне страшные истории, но всё это неправда. А правдивая — перед вами. Я ведь ещё никому не попался на глаза. Или думаю, что не попался. 

Комментариев: 7

Контакт.

    — Интересно, а поэзия у них есть? Или искусство вообще? — спросил Хашим Ильзаков.

    — А я знаю? — проворчал в ответ командир Трифон Лукашевич. — С техникой вроде бы разобрались. И то — половины деталей я так и не понял… -

    — А переводчик? -

    — А толку с него немного. У нас абсолютно разное устройство ума, и пока свой не перестроишь — не поймёшь… -

   Корабль висел на удалении двух парсеков от голубого гиганта, где и повстречался другой корабль. Молодой штурман Ильзаков собрался запрыгать от радости, но командир был уже весьма опытен в таких делах.

    — Мы лишь опишем их с точки зрения землянина, но никогда не поймём. Боюсь, у них будет та же проблема. -

    — Неужели так и разлетимся, ничего не поняв? -

    — Если понял, что ничего не понял — уже хорошо. -

   Корабли плавно разошлись. Лукашевич чуть качнул корабль в пространстве на прощание. Поняли ли они? Вряд ли. Может, что тоже попрощались. Но этого не поймёшь...

Комментариев: 5