Слава.

    — Нет, ну вы посмотрите, что за безобразие! -

   Освальд Янтарёв изо всех сил мчался по улице, хотя со стороны он всего лишь семенил. Из-под простых туфель разлетались брызги мокрого снега, на плечах пиджака тоже красовался снег, который таял и пропитывал ткань. Да и остатки волос уже промокли, а по лысине текли струйки воды, попадая на лицо и на глаза. Наконец, семенивший заскочил в знакомый подъезд. Отряхнулся от влаги, как собака, выскочившая из воды. Заметил знакомое лицо на площадке, вытянул из внутреннего кармана газету.

    — Вот! Полюбуйтесь, Семён Аркадьевич! Как это назвать? -

    — А что именно? — Семён Аркадьевич раздавил окурок, упрятав в щель в стене, заинтересованно потянувшись к газете.

    — Сегодня в нашем городе утром умер после продолжительной болезни легендарный художник Леонид Веремеев. Написал следующие шедевры… Так… Член международных академий… Так-с… Мировое искусство понесло невосполнимую утрату. И что?! — Янтарёв грозно вскинул брови, решительно подняв лицо на собеседника.

    — А что? — удивлённо спросил Семён Аркадьевич. — Все мы умрём. В том числе и великие. -

    — Нет, вы уж поясните мне, — и газета полетела на пол. — Почему мы узнаем о жизни такого великого человека в день смерти?? Ну скажите, хоть раз при жизни Веремеева хоть одним словом хоть одна газета обмолвилась? Или радио? Или телевидение? Но стоит кому-то из них умереть — и весь день о нём говорят. Чтобы потом забыть и не вспоминать больше. Подумать только — такой человек живёт рядом с нами, и никто не знает о нём! И… ни по телевизору, ни в газете, никто не показал ни единой его картины! -

    — Думаю, здесь дело в том, — и пальцы вытянули последнюю сигарету из пачки. — Что вы и сами знать бы не хотели, кто такой Леонид Веремеев. Вот скажите, вы часто ходите на художественные выставки? Они у нас в городе часто проходят. -

   Янтарёв покраснел и опустил глаза, принявшись изучать носки промокших ботинок. Потом вдруг что-то осенило...

    — У нас в городе проходят художественные выставки? Где?! -

    — Ну вот. Вы даже не удосужились поинтересоваться. -

   Покраснел ещё больше. Постоял, ощущая всю неловкость положения. Потом развернулся и молча побрёл прочь, не найдя ничего лучше. 

    — А если бы вы сами увидели картины Веремеева — возможно, что вам бы и не понравилось. Либо вы ничего не поняли. — донеслось вслед.

   Янтарёв на секунду встал, приподняв голову, потом побрёл дальше, в непогоду.

Комментариев: 0

Поезд ушёл.

    — Хм, поезд ушёл, — заметил человек, подняв глаза к большому циферблату, висевшему над перроном. — Опять ждать… Только на сей раз действительно — непонятно чего. Раньше я ждал поезд, а теперь… Чуда? Возможно. Слово не то. -

    — Можно подождать следующего поезда, — подал голос носильщик, стоявший в ожидании с большой тачкой.

    — Беда в том, что ложка дорога к обеду, — ответил опоздавший. — Следующий мне совсем не нужен. -

    — Надо успевать. -

    — Это хорошо, я и сам знаю. Отправление отложили до десяти вечера, я со спокойной совестью поехал домой… А потом всех по телефону предупредили, что дорога расчищена, и поезд отходит в восемь. Моя ли вина, что у меня телефона нет? Мало того, нынче в двенадцать я приехал на вокзал, и битых два часа ждал отправления… -

    — Может быть, вам туда и не нужно. И может быть, вас ждёт лучшая участь. -

    — Может быть. А может быть, что я упустил последний шанс. -

    — Пока жив, шансы всегда есть. -

    — Слабое утешение. -

    — Вот если бы этот ваш поезд взял, да и разбился в дороге… Тьфу-тьфу, конечно. -

    — Вот именно, что тьфу. И скорее всего, совершенно спокойно он придёт по расписанию. -

    — Тоже хорошо. -

    — Да. Но независимо от того, прибудет поезд, или не прибудет, я остаюсь здесь. -

    — Может быть, сейчас свершится чудо. Или не сейчас, а чуть позже. На вокзале. Или когда вы поедете домой. А может, что и дома вас ждёт сюрприз… -

    — Всё может быть. А скорее всего, и здесь, и по дороге, и дома — ну ничего не случится. Я всё-таки реалист. -

    — Не может без веры в лучшее прожить и самый отчаянный реалист. -

    — А без знания суровой реальности не проживёт и самый заядлый оптимист. -

    — Ну, вот и беседе нашей конец — следующий подошёл. Мне пора! — и носильщик укатил свою тележку на соседнюю платформу. Человек ещё постоял, глядя на циферблат, хотя ждать было уже больше нечего. Хотя… В любое время можно ожидать неведомо чего.

Комментариев: 3

Лёгкий путь.

  — Итак, наша жизнь — не то чтоб игра, а и вообще нечто непонятное. -

  — Верно. -

  — И смысла в ней нет ни на грамм. -

  — Никакого. -

  — Итак, вам остаётся только повеситься. -

  — Ну, выбор у меня весьма богат. -

  — Не так уж и богат. -

  — А это имеет значение? -

  — Смотря с какой стороны поглядеть. -

  — Абсолютно никакого! -

  — Значит, и выбора тоже нет? -

  — Выбор есть. Но выбирая меньшее из зол, мы всё равно выбираем зло. А в предлагаемом списке добра нет. -

  — Хотите создать свой список? Но учтите — он будет только в вашей голове. -

  — А что есть мир? Это всё, что вокруг нас — это лишь отражение в нашем сознании. Может, мы все по ячейкам лежим, да компьютеры подпитываем. -

    — Фантазии… -

    — Почему бы и нет? А может — весь мир вокруг наша фантазия. -

    — А если тебе в этом мире в морду дадут? Или убьют? -

    — А это что-то поменяет? Фантазия останется фантазией, даже если убьёт тебя. -

    — Может ли убить то, что существует лишь в голове? -

    — Только это и убивает! И ничего больше. -

    — А пуля, что вошла в сердце, она тоже только в голове? -

    — А может, что нет пули. Но тебя убедили в том, что она есть, и ты умираешь… -

   (шёпотом)

    — Тихо! Санитары идут. Прячь водку под кровать! -

    — Ладно, после обеда продолжим… -

Комментариев: 15

Франкенштейн.

   Гавриил Илларионович Нетешин плёлся по солнечной аллее. Утренний заряд снега окончился, вовсю светило солнце, и только мокрый асфальт да характерная размякшая почва подсказывала, что ещё утром на ней лежал снег. Нетешин с трудом опустился на скамейку, и на вид ему можно было дать лет двадцать, но взгляд… Нет, отнюдь не взгляд умудрённого опытом и испытаниями старика. Скорее — взгляд робота. Хотя глаза вполне молодые, без прожилок и выцветшей радужки.

    — Доброго дня, Гаврил Ларионович! — раздался голос. — Великая вещь — здоровье. Ни за какие деньги не купишь. -

    — Да уж, Эрнст Леопольдович! А всё-так медицина чудеса творит. -

    — Вестимо, что чудеса, — ещё один двадцатилетний юноша присел рядом. — Кто б поверил, что нам уже за сто двадцать? -

    — А раньше как было… — Нетешин мечтательно перевёл взгляд на небо.

    — О, да! — отозвался Эрнст Леопольдович Ост-Зеланд. — За мной бы тогда ехали пару тележек с оборудованием. И отряд врачей. И отряд механиков. А нынче — даже в карманы класть ничего не надо — всё внутри, и на автономных батареях. Через пять лет надо будет в больницу ложиться, батарейки менять. А ты как? -

    — Меня с разных органов собрали. Всё подчистую заменили. Эх, если б можно сразу целое тело заменить, так и не пришлось бы препараты прокалывать! Кто б мне целое тело пожертвовал? -

  — Кто ж, Ларионыч, пожертвует, а? Ведь органы по смерти изымаются, а с чего здоровому умирать? Там ведь уже своя душа есть, и её сначала отселить надо… -

  — Повезло тебе, Леопольдыч. Вот целое тело механикам собрать вполне по силам. -

    — Не то, Ларионыч… Если целое тело собрать — неважно, выращенное с пробирки, али из искусственных материалов собранное, так оно и оживает, и целый человек… Так учёные сказывают. -

    — Да, дела… Вот бы научились медики души менять! Это был бы прорыв. Кто б помог нам? -

    — Я помогу, — раздался гулкий голос с неба. — Я один умею создавать души и наделять ими тела. -

    — Ой! — в голос сказали сидящие на скамейке.

   И только не очень сообразительный Ост-Зеланд спросил.

    — Что это было? -

   Молчание. Даже Нетешин молчит.

    — Господи, ты ли это? -

    — Да, это Я. -

    — А… Почему именно нам? И именно сейчас? -

    — Пора. Пора вам на встречу со мной. -

   И два слепленных из имлантантов и протезов тела свалились со скамейки.

Комментариев: 8

Мечта.

   " — Как в дурном детективе!" — подумал Карл Штайнер, оглядывая бетонные своды арки. — «Расскажи кому — не поверят. — » Но вслух только произнёс:

   — Так как будем обходить контрольно-следовую полосу? Там что, полные дураки? -

   — Нет, — отозвался Рамиль Касабов. — Там просто люди. Профессионалы хорошие, но они могут ошибаться. Нет такой границы, где не нашлась бы лазейка. -

   — Мы психи, Рамиль. Люди из этой страны бегут. А мы — туда… -

   — В этом и есть наш шанс. Кто ж будет ловить пробирающихся в страну? Разве что шпионов, а нам до их армии и дела нет. А кроме того, у нас есть мечта, и она вполне достижима. -

   — Мечта идиота, о, Мой Бог! Потому и достижима. -

   — Наоборот — достижимая мечта лучше. А кроме того, их мечты скучны, все о том мечтают. Вот бегут люди на нашу сторону. Чего они хотят? Уйти от контроля диктаторской власти. Заполучить бабок побольше, дом побогаче. Наивные! Они думают, что в наших демократических странах контроля нет… Не говоря уж о том, что им побираться придётся. А вот у нас мечта вполне достижима. -

   — Тоже ничего хорошего. В конце концов, любой старой технике должен приходить конец. И место в музее… -

   — Не лги себе — ты ведь сам за этим полез. -

   — Я готов проклясть тот день, как стал собирать старые модельки. С них всё и началось. Не торчал бы здесь. -

   — Сколько б не клял — а сердцу не прикажешь. -

   Перед утренней зарёй Рамиль пошёл по холодной траве, Карл за ним. Туфли промокли от росы. С первыми лучами вошли в небольшой городок. На улицах пусто, все ещё спят.

   — Я думал, тут на каждом углу патрули стоят. Тем более — в приграничной зоне. -

    — Брось! Здесь ненамного хуже нашего. Впрочем, пора побыстрее уходить отсюда — надеюсь, что нас не заметили. -

   Ноги начинали болеть. Грунтовая дорога тоже была пустынна.

   — Вот в эту лесополосу и свернём. -

   — А нас не заметили? — спросил Карл.

   — Если б заметили, ты бы сейчас не спрашивал. По этому коридору уходят мигранты на ту сторону. Скоро прикроют, но пойдут в других местах. -

    Солнце припекает. Ноги совсем налились тяжестью. Подошвы горят. Спать хочется, глаза слипаются. Даже голод не так сильно тревожит. А вот пить хочется.

   — Всё, входим в город! Дальше маршрут сам выбирай… -

   Конечная остановка на окраине. Старые машины, давно исчезнувшие в других уголках земного шара… Попахивающие дизельной гарью, а то и бензином. Рамиль забрался в один из таких автобусов, и помахал на прощанье рукой.

   — Недалеко должна быть автостанция… — заметил себе Карл. — Надо бы перекусить. -

   Выбрал маршрут до ближайшего аэропорта. Постарался съесть булку без жадности. Разместился в салоне автобуса, на старом кожаном сиденье. Потянул носом знакомый запах, потрогал обивку.

   — И вот ради этого стоило рисковать жизнью? Впрочем, я и сейчас ей рискую. Пока здесь, и без документов. -

   Прислушался к звуку запускающегося двигателя. Перрон поплыл вперёд, автобус чуть повернулся, сдавая назад. А потом пошёл вперёд, навстречу неизвестности.

    Карл некоторое время отдался воспоминаниям и ощущениям. Потом задумался о будущем. У местных он вроде никаких подозрений не вызвал. И пока он не пересечёт границу в обратную сторону — останется шанс попасться. Тогда — расстрел. Ладно, надо отдаться мечте. Вот она, в руках. И незримая пуля, ждущая своего часа… Придорожные пейзажи проносились мимо, и клонило  в сон.

    В аэропорту Карл снова выбрал маршрут. Постоял в очереди у кассы, прошёл контроль. Вышел на лётное поле, направляясь с другими пассажирами к старому самолёту. Поднялся по стремянке, расположился в кресле. Снова прислушался к забытому рокоту поршневого мотора, вглядываясь в диск лопастей. Пригляделся к чёрному дымку выхлопа, сносимому назад. Разбег, взлёт. Полёт не очень высокий. Зато на земле всё хорошо видно. Стюардесса разносит обед. Опять клонит в сон.

   Посадка… Надо припомнить карту. Вокзал недалеко. Ноги вроде бы отдохнули. Поезд идёт почти до границы. Там должен ждать Рамиль. Старые паровозы дымят угольными клубами, пыхают струями пара. Можно спать всю ночь, пока полка качается под тобой. Карл провалился в сон.

   Утро принесло свежесть и отдых. Пора! Играть со смертью во имя этого? Безумие! Остаётся позади вокзал, пути, заросли вдоль насыпи. Это речка, и место встречи. И время. Вот Рамиль. А вот и патруль...

   — Вас довольно легко вычислить. Ну кто бы из местных стал так раскатывать? -

    Отвечать нечего. Теперь Карл и Рамиль стоят рядом.

    — Патруль, смирно! -

    Достают пистолеты. Целятся. Вот всё и закончилось. Ведь предупреждали — в приграничной зоне расстрел на месте...

   — Во имя чего?! — вырвалось у Карла.

   — Во имя мечты… — отозвался Рамиль.

   — Да будь проклята такая мечта!!! -

   — Не кляни. Такая судьба много лучше других. -

Комментариев: 4

Молва.

   Когда солнце уже садилось за ближайший холм, на дороге появился рыцарь. Латы были посечены вражеским оружьем; в дорожную пыль понемногу капала кровь. Копье сломано, и меч иззубрен. Воин с трудом слез с коня, пошатываясь, подошёл к королевскому шатру и попытался преклонить колено; не удержался, упал — его подняли под руки. 

    — Ну и сражение… — протянул рыцарь, затуманенным взглядом увидев короля. — Двести конников! -

    — Это достойный подвиг! — воскликнул король. — Жалую вам титул герцога! Лекарь! -

   Впрочем, лекарь уже возился у осевшего в пыль рыцаря. А на дороге показался другой. Латы его были почти целые, только немного крови запеклось на наконечнике копья. Рыцарь слез с коня, преклонил колено.

    — А где ж ты был в столь тяжком сражении?! -

    — А я и сражался, Ваше Величество! Пятьсот конников. -

    — И вы вышли оттуда без единой царапины?? Не верю! -

    — Их знамёна со мной. -

   И к ногам короля пали лоскутья ткани, что ещё утром городо реяли над землёй. 

    — Узнаю гербы наших врагов… Но как?!? Ваш кузен весь в ранах и в крови -

    — Государь! Моя сила не в том, чтобы проливать свою кровь, а в том, чтобы проливать кровь противника. -

    — Неужто вы не отдадите жизнь за меня? -

    — Отдам. Но живой я вам принесу несколько больше пользы, чем просто потешить ваше самолюбие. -

    — Вот так-так! Не пользовались ли вы магией? -

    — Неужто вы верите в магию, Ваше Величество? Нет, я предпочитаю исключительно военное искусство. Надо заметить, мои противники не слишком им увлекаются. -

    — Осталось добавить, что и товарищи по оружию. Ладно, ступайте пока в свой шатёр. -

   Потом король прошёлся в глубокой задумчивости. 

    — Интересно, как это так выходит? -

    — Равных в бою ему нет, Ваше Величество. Он слишком искусен, чтобы ещё и ранения получать. -

    — Это я понимаю… Но что же делать с ним? Народ ведь не поверит, что здесь всё чисто. Будут винить нас, что мы недостойных награждаем… -

    — Полагаете, что титула баронета с него достаточно? -

    — А что поделать? — вздохнул король. — О сражении будут судить по ранам… -

    Когда второй рыцарь узнал о решении, он ничуть не обиделся. Истинная мудрость не ищет славы.

Комментариев: 11

Обман.

    — Вы меня не обманете? -

    — Нет. Правда, вы потом будете возмущаться, что вас обманули. -

    — Каким образом? -

    — Говорят, самая мерзкая ложь — полуправда. Но кто ж говорил обо всём до конца? Я вам отвечаю только на те вопросы, что вы задали. Если вы меня не спросили — то и отвечать не надо. -

    — Странно всё это… И… о чём же вы тогда умолчите? -

    — Слишком расплывчатый вопрос. Конкретнее, пожалуйста. -

    — Я ведь не знаю, что меня ждёт. -

    — Ещё размытее. Вообще никто не знает, что нас ждёт. И я знаю не больше вашего. -

    — Это нечестно! Вы же скрываете информацию. -

    — Дорогой мой, я кристально честен. Мне абсолютно нечего скрывать. Но я не могу рассказывать ни о чём. Если вы не знаете, о чём меня спросить — это ваша вина, а не моя. -

    — Хорошо. Каковы риски? -

    — Риск потерять жизнь: никакого. Потерять здоровье: то же. Если вы сами потом не полезете в петлю, и не сойдёте с ума от досады. -

    — С вами же невозможно разговаривать. Пойду-ка лучше отсюда. Ещё кого поищу. -

    — Счастливого пути! Но вот вам и правда — вы не найдёте более честного, чем я. Другие вам и этого не скажут, а вы им поверите. Но проблема в вас — вы готовы рискнуть всем, чтобы получить всё. А счастливчиков единицы на планете. Мы же не можем работать себе в убыток — мы не благотворительный фонд. Но вас это больше не остановит — азарт уже горит в вашей крови. Могу только пожелать удачи. Я всем клиентам желаю удачи. -

Комментариев: 9

Счастье.

   Местное солнце стоит в зените. Небо здесь кажется очень низким. Облака серые, клочковатые, только руку протяни. А так — Земля Землёй. Кругом — одни скалы. И почти ничего не растёт. А то, что растёт, в пищу землянам непригодно. Бортинженер Никита Максимович Турович оглядел разбитый корабль.

    — Итак, можно ли сказать, что мы спасены, если спасены только на ближайшую неделю? -

    — В этом случае стоит подождать до конца этой недели, — равнодушно ответил штурман Йонас Полайтис.

    — Я бы предпочёл подумать, как отсюда убраться, — отозвался капитан Михаил Анисимович Рощупко. — Даже если шанс и весьма мизерный. Меньше статистической погрешности. -

    — Если так, — заметил бортинжинер. — То наша задача сейчас предельно проста — сконструировать волшебную палочку. -

   В знойном воздухе повисло молчание. 

    — Один вопрос, — заметил капитан. — Если сейчас мы, подобно лектору из старого анекдота, можем описать своё состояние как лишённую всяких надежд на успех погоню за желаемым, можно ли сказать, что мы счастливы? -

    — А студент с задних рядов был прав, — ответил штурман.

    — Вот интересно, — спросил у солнца бортинжинер. — Почему в таких условиях люди занимаются философствованиями? Когда больше делать нечего? Да смерть глядит в глаза? -

    — Ну, в глаза она заглянет через неделю. А пока что умирать рано. -

   Капитан помалкивал, прикрыв глаза.

    — Итак, в чём же счастье? Пока что мы живы, а могли быть мертвы. Уже. Шанс спастись есть — будь то призрачный, либо невероятный. А какие нам вообще нужны? Положим, мы бы умирали в старости, в окружении внуков и правнуков. Легче ли от этого? -

    — Осталось чуть усложнить задачу. У человека есть всё. Деньги, дом, семья, а он себе пулю в череп пускает. Наоборот, самый увечный человек, всеми оплёванный, на помойке — оказывается счастлив. И вполне доволен жизнью. Тут, конечно, будут варианты… И богач может быть счастлив, а калека — несчастен. -

    — Или богач вдруг разоряется, заболевает, близкие либо гибнут, либо отворачиваются. Счастье уходит, является опыт. Либо калека вдруг обретает дом, его вдруг находят близкие, ставят на ноги. Утратит ли он своё счастье? -

    — Вот разбубнились! — заворчал капитан, приоткрыв глаз. — Всё это теория. Нам не дано этого знать. А вы судите о том, что нам дано. Скорее всего, через неделю будем трупы. Так вот, счастливы ли вы? -

    — Да! — решительно ответил штурман. — В конце концов, я ведь знал, когда шёл на звездолёты. Теоретически, да. Потом в разные переделки попадал, много чего насмотрелся. И знал, что всегда может приключиться этот день. И был готов. Да, я был готов платить за мечту. -

    — Глупости! — проворчал бортинжинер. — Сколько бы не видел — всегда надеешься, что беда произойдёт не с тобой. Надежда — вот наша суть. И сейчас мы тоже надеемся. И если приключится чудо, и нас успеют вытащить за эту неделю, мы опять не поверим — без пяти минут покойник не покойник. Проблема в том, что смерть переживают лишь раз, а пережившие живым уже ничего не скажут. Вот и подходишь к последней черте дурак дураком, и весь твой опыт здесь не годится. И всё-таки я счастлив. Не самая плохая смерть. Есть и более дурные. -

    — А я вот не знаю, счастлив ли я… — задумался капитан. — С одной стороны — радоваться абсолютно нечему. С другой стороны — убиваться ещё глупее. Такое двойственное чувство. Предпочёл бы лучшее, если бы возможно. Но предпочитать можно до бесконечности, а есть реальность. Впрочем, неделя пройдёт быстро. -

   Все трое забрались под тень обломков корабли и прилегли. Всех сморил тяжёлый сон. 

    — Когда быстро, а когда и медленно, почти до бесконечности, — успел пробурчать штурман. Но ему не ответили.

Комментариев: 8

Уверенность.

   Махмуд Султанович Нуретдинов вёл старые «Жигули» к клинике. Дорогие машины, да и вообще статусные вещи считал ненужной глупостью. Уверенность в завтрашнем дне — вот сила и необходимость. Тем более, если ты сам и определяешь этот завтрашний день... 

   Курить вообще вредно, а за рулём — так и опасно. Но без таких вредных привычек невозможно. Особенно в такой работе. Кто-то пьёт, но Нуретдинов считал подобное худшим, нежели курение. Струйки дыма уходят через нос, исчезают за опущенным боковым стеклом. Окурок исчезает в пепельнице, прилагаясь к собратьям. Но пока — трасса пустынна, субботний вечер. К неожиданным проверкам в клинике привыкли, и хорошо — в любое время надо быть собранным. 

    Вот и поворот — от трассы уходит гравийка. Ещё километра два, и машина останавливается на площадке у проходной. Охранник встаёт за стеклом.

    — Добрый вечер, Махмуд Султанович! -

    — Добрый вечер! -

   Нуретдинов на мгновение остановился у своего кабинета. «Главврач М. С. Нуретдинов.» Здесь можно переобуться, накинуть белый халат, надеть шапочку. Дежурный врач уже ждёт за дверью… Быстро научились реагировать.

   Сначала — в первую палату.

    — Так, Михаил Дмитриевич, вижу, что вас на ночь глядя вдохновение посетило? -

    — Да, доктор. -

    — А Никифор Мефодьевич спит… -

    — Да, он картины рисует строго по распорядку. Утром встал, в рабочие часы работает… Это у меня беда — без вдохновения ничего не пишется. -

    — Это не проблема. Все мы разные. Я вот к вам ночью пришёл… -

    — Вы можете приходить и уходить, когда вам заблагорассудится. А нам отсюда, похоже, нет выхода… — и художник покосился на оконные решётки. 

    — Вполне есть. Когда вы выплеснете остатки своей болезни на холст — пожалуйста! Мы здоровых не держим. -

   В коридоре Нуретдинов обернулся к дежурному врачу.

    — Иван Иванович, а как там с картинами? -

    — Лучше не придумаешь. Любой музей с руками оторвёт. Искусствоведы оценили, как безусловный шедевр. Тем более — они в соседней палате… -

    — Это ещё что! Ведь все музейные работники и посетители выставок лечатся у нас амбулаторно… -

    — Да, упущение. Надо бы в стационар. -

    — Зря вы так, Иван Иванович. Нельзя все болезни в лёгкой форме сразу тяжёлыми лекарствами… -

    — А вдруг обострение? Так, для профилактики. -

    — Вот когда будет — тогда и будет. -

   В седьмой палате застали человека за чертежом.

    — Вдохновение, Альберт Мовсесович? -

    — Да нет, тороплюсь к сроку успеть. Машина должна замечательная получится. -

    — А что за срок? -

    — Неделя на разработку. -

    — Понятно. -

   В тринадцатой палате все мирно спали. Только на чертёжных досках красовались обозначения воинских формирований.

    — Дисциплина! — вполголоса заметил Иван Иванович.

    — А дежурного не выставили. Зря… — покачал головой в ответ Нуретдинов.

   В последней палате был только один пациент. 

    — Олесь Петриков, как тут у вас дела? -

    — Законопроект завершил. Можете принимать. -

    — Скажу вам по секрету — что мы без вас делали? Ну, верней не мы, а те, кого считают государственными руководителями. -

    — И вы — тоже. Вы же не в воздухе висите. -

    — Да. Только именно мы решили держать вас под контролем. Высокий интеллект ни к чему хорошему не приводит. -

    — Верно. И вы не настолько глупы, сколь хотите показаться. -

    — Наши разговоры всегда заканчиваются одним и тем же. -

    — Сегодня — нет. -

   Нуретдинов ощутил тревогу. Нащупал кнопку тревоги, и пальцы пронзило током от оголённых проводов. Кнопки не было.

    — Ваша проблема, товарищ главврач, только в том, что вы собрали неординарных людей вместе. Конечно, вы постарались изолировать их, но способ установить связь был вопросом времени. Да и способ нейтрализовать охрану — тоже… -

   В коридоре выстроились обитатели тринадцатой, в форме и с оружием.

    — Откуда это у вас? -

    — Возможно, вы узнаете об этом. Потом. А сейчас — мы возьмём то, что и так принадлежит нам по праву. -

   Иван Иванович хотел крикнуть: «Санитары!!!» Хотя прекрасно понимал, что санитары его точно не услышат. Но ведь всегда надеешься даже на несбыточное...

Комментариев: 2

Страх.

   Звезда взорвалась бесшумно, ибо в космосе ничего и не услышишь. Яркая вспышка, разлетающиеся остатки оболочки, совершенно неразличимые осколки планет — где-то в общей каше. Но чуть впереди мелькали звёздочки сопел исследоательского корабля «Дрейк», уносившего экспедицию, быстро уносившую ноги с одной из планет. Эксперимент, надо заметить, прошёл весьма удачно — никто не погиб, ценнейшие данные о взрыве сверхновой собраны, и впереди триумфальное возвращение, речи, аплодисменты, шампанское, несколько томов научных работ, открытий, имена в учебниках… Но пока — звёздочек работающих на максимальном форсаже сопел «Дрейка» и в самый сильный телескоп не увидишь; маловат корабль.

   Вот отлетающие обломки космического катаклизма остаются позади; вот и режим двигателей убран понемногу до крейсерского. А вот и ближайшая планета, где можно попытаться привести себя в порядок. Здесь корабль, идущий на посадку, выглядит вполне себе грозным и могучим, с опалёнными бортами. Посадка; люк открыт, и исследователи вываливаются наружу. Один падает ничком в песок; другой совершенно спокойно усаживается на камень. Местные с тревогой устремляются к кораблю.

   — Ты что, совсем страх потерял? -

   — В нашем деле страх вреден, — отрывается от чистки ботинок сидящий на камне. — Чуть испугаешься — и труп. Страх убивает быстро. Потому нам и остаётся быть бесстрашными. -

   — Страх — это жизнь, — раздаётся голос лежащего. — Страх не даёт расслабиться и сделать неверный шаг, пропустить опасность. Меня до сих пор трясёт. -

    — Вас, психов, не разберёшь. В один прекрасный день вас обоих поджарит какая-нибудь звезда, — ворчит местный.

    — Такой шанс всегда есть, — отзывается сидящий, принимаясь отряхивать комбинезон. — И стоит на секунду испугаться, так и будет. -

    — Стоит на секунду перестать бояться — и умрёшь! — отзывается лежащий. — Ох, ноги не слушаются… -

    — Ладно, идите мыться и обедать. Но спокойного сна не обещаю — центр вам спать не даст, — бурчит местный. — Почти попал — не попал, почти покойник — не покойник. По очкам в русскую рулетку не выигрывают. -

   И вся процессия тянется к ближайшему модулю. А на голубом, почти земном небе, видно расплывающиеся остатки сверхновой.

Комментариев: 4