Тренинг.

   Снег падал, понемногу украшая шапки и плечи белым слоем опушки. Старые следы постепенно заплывали, исчезали под покрывалом. Новые ноги постоянно пропечатывали впадины подошв, борясь с природой. Но природа пока не показывала всей своей силы.

   Лысый мужик обернулся к шедшей за ним толпе.

    — А теперь — следующее задание. Надо ограбить это отделение банка. -

   Толпа понурилась. Снежинки на лысине таяли, стекая вниз, на лицо, на шею.

    — Поясняю — зачастую лидеру приходится принимать решению, идущие вразрез с общепринятыми правилами. И здесь надо быть максимально быстрым. -

   Молчание.

    — Вперёд! -

   Люди понуро устремились к банку, стали ломиться внутрь. Завыла сигнализация, загремели выстрелы. Штурмующие падали, по ним бежали следующие. Охранников смели, затоптали с посетителями. Банкоматы с грохотом выволокли на улицу. Толпа устремилась по выпавшему снегу, волоча добычу. По противоположной стороне улицы бежал лысый, иногда покрикивая. 

   Наконец, бегущие исчезли в неприметном офисе в небольшом переулке.

   Все расселись по местам в конференц-зале, а лысый взобрался на трибуну. 

    — Итак, тренинг прошёл успешно. Следующее задание — захват заложников и казнь. Хотите стать лидером — преодолевайте свои слабости. До завтра! -

   Люди разбрелись. Лысый подошёл к банкоматам.

    — Так… А как их вскрыть? Надо бы им следующее задание дать — разломать банкоматы. -

Комментариев: 8

Предводители.

    — Хорошо здесь! — Наполеон запрокинул голову, подставляя лицо солнечным лучам, и прищурился от яркого света. — Какие сосны… -

    — Я бы предпочёл помойку, но на свободе, — мрачно отозвался Пушкин. — То, что нам санитары дозволили немного погулять, дела не меняет. В любую секунду они готовы скрутить нас. Да и эти мгновения тоже ничего не изменят — нас ждут бесконечные процедуры, мучительное лечение, строжайший распорядок. И полнейшее отсутствие прав. Можно ли быть абсолютно свободным внутри, сидючи в узах? И наоборот — быть невольником, будучи совершенно свободным? -

  — С этими вопросами обратитесь к Марксу, — Наполеон повернулся к собеседнику. — Или к Платону. Что-то я их давно не вижу. -

   Пушкин потрогал носком ботинка утоптанный снег на дорожке. 

    — Скоро таять начнёт. -

    — На наш век зимы хватит. -

   Наполеон слепил снежок, огляделся — не видно ли санитаров? Потом запулил в сосну на перекрёстке дорожек.

    — Попал! -

   Пушкин выгреб из хвои на снегу шишку, тоже запустил. Мимо.

    — Плоховато вы целитесь, Александр Сергеевич! Помнится, вы ведь туза с двадцати шагов из дуэльного били. А тут что? -

    — Виноват-с! Надо исправляться. Так кто ж мне здесь такую практику даст? -

    — А раньше — что? -

    — Дуэльный-то где достанешь? -

   Наполеон долги приглядывался к дальней части парка. Потом опять огляделся.

    — Пошли-ка! -

    — Это куда? А потом что будет? -

    — Хуже не будет в любом случае. -

    — Ошибаешься. У беды дна нет. -

    — Засунь свою философию в стаканчик с таблетками. Пошли. -

   Около забора находиться запрещено. Ослушники лишались и этой свободы, и выгуливались только под надзором санитаров. Хотя… Сигнализация работала вполне исправно.

    — Так… Дыра. В дыру пролезла собака. Всё тихо пока, сирена молчит. Пошли! -

    — С ума сошёл! -

    — Давно. И ты — тоже. -

   По ту сторону забора была вполне оживлённая улица, но в этот момент рядом никого не оказалось.

    — Треуголку сними! -

    — И не подумаю. Мало ли бродячих артистов по улицам бродит, да с туристами селфится? И ты цилиндр не снимай. -

    — А вот и туристы. Что-то не похожи… Не нравятся они мне. -

   Группа людей в серых костюмах подошла к беглецам. 

    — С освобождением! — протянул руку один из них. — Будьте нашим руководителем. -

    — А с какой радости? Мне ж по поимке очередной сеанс приёма таблеток… -

    — Бросьте! Вас больше никто не будет лечить. Кто ж в своём уме будет руководить государством? Без вас — никак. Ни один здравомыслящий человек страну до добра не довёл. Итак, каков ваш первый указ? -

    — Александр Сергеевич? Готовы ли вы стать моим штатным поэтом? -

    — Никогда в жизни! -

    — Ладно. Тогда будете нештатным. Я-то и поэтов здравомыслящих не упомню. Я беру в управление тела, а вы управляете душами. И все довольны. А, стоп! Погодите-ка… -

    — Что? — вопросил серый костюм. 

    — Мне нужны будут Маркс и Платон. Ещё Энштейн и Кулибин. Других ценных кадров я не встречал. -

    — Мэрилин Монро… — заметил Пушкин.

    — Не, пускай посидит пока. Без неё особого убытку не будет. Так мы революционеры? -

    — Бунт — это часть системы, — усмехнулся серый костюм. — С одной стороны — бунтари, с другой — самые ярые консерваторы-государственники. -

    — А, нормально. Это по мне. Диспозиция сил есть? -

   А Пушкин тем временем утащил у одного из серых блокнот и ручку.

    — Ещё одно. Главврача нашего знаете? — окончательно вошёл в роль Наполеон.

    — Конечно. Что с ним сделать? -

    — Сделайте его моим лечащим врачом. Человек он, как я понимаю, надёжный… -

    — В точку! А как вы догадались? -

    — Вы забыли, с кем имеете дело? -

   Серые уважительно поклонились.

Комментариев: 14

Сейф.

  Зал с сейфами был обчищен быстро. Профессионалу такие замки вскрывать — раз плюнуть. Даже ничего интересного. Отключённая сигнализация молчит, наличность оставлена в покое — серийные номера прекрасно известны. В тоннеле исчезают фигуры с хрестоматийными мешками. Золото, серебро, платину и камни вычистили полностью. Но вот в углу стоит единственный нераскрытый сейф...

    — Чего возишься? Дай-ка я… -

    — Пора сворачиваться, уходим! -

    — Погоди, что там? Самое ценное, видать… -

   Сейф не поддавался. Дольше оставаться нельзя, но… Так их и застала полиция. Никто из грабителей не ушёл в подземный тоннель.

    — Всё на месте. Унести ничего не успели. Пытались взломать последний. -

    — Погодите! Его же не было? -

   Теперь в ход пошли кислородные горелки. Никакого результата. Сейф был извлечён и отправлен на полигон. Сотрудники першёптывались, что и взрывчатка оказалась бессильна. И сейф занял место на особо секретной базе, сохранив свои тайны.

Комментариев: 2

Сознание.

   Человек осторожно потрогал голову руками, и попытался вспомнить своё имя. И где же он сейчас собственно находится. И сколько сейчас времени.

   Темень. Скалы. Голый дикий камень кругом. Вот если б выбраться на свет… А тогда — что? Свет даёт людям надежду. Вернее — на свету легче узнать. Узнать — что? Незнакомую местность? Забытого себя? Всё одно — легче. Только где здесь выход?

   А есть ли он вообще? Раз ты сюда попал — значит, есть. А откуда знаешь? Вроде бы помню… Так, надо бы вспомнить. Да что ты помнишь? Отшибло память — и всё тут. Нет, не всё.

   Надо искать выход. Есть где-то. Может — совсем в другой стороне. А какая сторона другая? Голод? Значит, попал недавно. И где-то что-то ел.

   *   *   *

   А корабль продолжал полёт в пространство. Основные системы вышли из строя. В каютах спал искусственным сном экипаж.

Комментариев: 17

Картечь.

  Участковый подходит к моей калитке. Встаю с завалинки, отпираю.

  — Доброе утро, Яков Федотыч! Вызывали? — тянет руку. Жму в ответ.

  — Доброе, проходите. Юрий Фонтанов в меня ночью картечью стрелял. Смотрите. -

   Мы подходим к углу дома. На побелке остались длинные глубокие царапины. Дальше участковый не идёт.

    — Понятно. -

   Достаёт лист бумаги. Я тяну паспорт. Серия… Номер… Выдан… Код подразделения… Ставлю подпись под заявлением. Мы выходим за калитку и идём вниз по улице. Дом Фонтанова, его мама-старушка. 

    — Илья Никитич! Доброе утро! -

   Она пока ничего не знает. Участковый взвешивает «за» и «против». Всё равно придётся, рано ли, поздно ли...

    — Ваш сын стрелял в Якова Федотовича ночью. -

    — Ой, что ж он, совсем озлился? Что ж будет? — начинает причитать старушка. Участковый молчит. Год назад Фонтанов пытался убить меня ножом. Отбился. Двенадцать швов наложили. Теперь Фонтанов два года должен ходить к участковому — отмечаться. 

    — Ушёл он вечером, не возвращался… -

    — Ясно, — отвечает участковый. — Не сказался, куда? -

    — Нет. -

   Фонтанов свою двустволку продал год назад — по тем же причинам. Старику Евсею Антипычу. Старушка в упор не замечает меня. Странно...

   Мы продолжаем путь к Антипычу. А вот и Фонтанов, во двор вышел. И у Евсея будут неприятности...

    — Добрый день, Юрий Германович! -

    — Я всё отметил! Чин чином хожу… -

    — На вас заявление от Якова Старателева. Вы стреляли в него прошлой ночью. А ствол свой старый взяли? -

   Фонтанов изменился в лице.

    — Ух, гад! Вот это живучий, оборотень… Я ж ему в прошлый сердце ножом проткнул — выжил, зашили… А ночью — два дуплета волчьей картечи — всю грудь разворотило! Думаю, всё — труп. -

   Теперь наступает мой черёд говорить.

    — Сам гад! Верно я у тебя Карину отбил. Ты б её прирезал. А мы с ней пять лет, душа в душу жили. А что умерла — так то и врачи говорили, что не лечится. -

   Ни участковый, ни Фонтанов не реагируют. Я же громко сказал...

    — Пойдёмте! -

   Участковый удивлённо смотрит прямо на меня. Оборачивается, ищет глазами. Потом идёт обратно вверх по улице. Фонтанов бредёт за ним. И я следом. Старушка уже не причитает, только молчит, ещё согнувшись. И так всё понятно. Фонтанов чуть поднимает глаза, потом отводит. И тоже молчит. И говорить нечего. 

   Моя калитка распахнута. Оттуда выскакивает Шарик со станичной помойки, унося в зубах Рябку. Рябка обречённо молчит, поджав назад лапы. Заходим во двор, за угол. Дверь распахнута. Я лежу у крыльца на спине, грудь разворочена. Участковый ничего не понимает. Обходит меня, заходит в дом. Фонтанов остаётся снаружи. 

   Илья Никитич садится на диван.

    — Алло, лейтенант Кедров. Да, нужна помощь… Да, экспертизы. Проверьте, не было ли брата-близнеца. Хорошо, жду. -

   Ничего это не даст. Нету брата-близнеца у меня. Отпечатки пальцев мои, и подпись под заявлением — тоже моя. Разведут руками, скажут — что ничего не можем объяснить. И всё. Участковый рассматривает моё заявление. 

    — То-то я думаю — в рубашке домашней, по холоду. И в тапках по двору! И за мной он пошёл по улице в этом… -

   Участковый вышел во двор, прошёл мимо Фонтанова, около завалинки подобрал паспорт, долго изучал. Но во дворе есть и четвёртый...

    — Ты — мой ангел-хранитель? -

    — Да. -

    — Пора? -

    — Через два дня. Пока можешь оставаться здесь. -

    — А что со сной будет? -

    — Шансы есть. Это хорошо, что ты ночью не стал выпивать, а взял читать «Молитвослов». -

   Вот так случайная мысль может спасти. Если поймёшь, что не вечен, и притом в любую секунду. Впрочем, случайная ли?..

    — Так это был ты?! -

   Ангел развёл руками и выразительно воздёл глаза к небу.

    — Я лишь исполнитель. -

    — А Карина? То есть, Мария в крещении? -

    — Имей терпение. Ещё наговоритесь. -

   Фонтанов молчит обречённо. Никто б ничего не доказал — тут у половины охотничьи ружья, со мной вздорили многие, а у него вообще оружия нет, по судимости. Вот он ночью вломился во двор, я спускаюсь с крыльца, он стреляет в упор… Потом я очнулся, ощупал грудь. Ничего… Запах пороха, след от картечин на стене. И я ни разу не обернулся.

Комментариев: 8

Жертва эволюции.

    — Итак, — следователь Плахтин грозно нахмурил брови. — Вот вы и попались, голубчик! -

    — У меня ведь есть, чем оправдаться, — осторожно заметил из угла комнаты тщедушный человечек с лысиной. 

    — Боюсь, что оправдываться вам надо перед судом, а не передо мной. -

    — Вы не поверите! -

    — И во что мне не верить? Сейчас явится убитая вами жена? Или это она убила вас, и сделала пластическую операцию? Или это я её убил? -

    — Н-н-е, не это… -

    — Что же тогда? Меня нет, вас нет, жены нет, и мира нет, и вообще это плод воображения? -

    — Выслушайте же меня! Я — жертва эволюции… -

    — Так. Слушаю. -

    — У меня плохая наследственность. Я не знал иного пути, кроме преступного. -

    — В этом случае — у вас в самом деле плохая наследственность. На матёрого преступника вы никак не тянете. Так, обычный мелкий мерзавец. -

    — В этом всё и дело! Это не я, это природа. -

    — Ладно. Суд с вашей природой разберётся. Много вас таких нынче пошло, жертв обстоятельств. -

   Лысый осторожно выдвинулся из угла. Протянул руки. Всё так же, как и много раз до этого...

Комментариев: 14

Непонимание.

   Крайне редко случаются в жизни чудеса. Наследство от богатого родственника. И ты оказываешься первым, да и последним наследником. Старая квартира с полным комплектом мебели и вообще всех вещей, необходимых в быту. И что с того, что не твои, и что пользовался ими покойник? Привыкнешь! Других вещей у тебя практически и нет, только одежда. Остальное — в прошлом, на съёмных углах. К чему тут привыкать — к постоянству?

   Инга Фаддеевна молча изучала часы на стене. Много раз уже наблюдала за ними в гостях, когда тётя позволяла вытянуть цепочку вниз, чтобы гиря поднялась до самого корпуса. И опять часы тикают, гиря опускается, цепочная петля поднимается. За окном — яркое солнце. Землю заливает утренний свет. Серебрится иней на траве, лужи затянул лёд. Подтает ли днём? Кто его знает...

   Евдоким Фаддеевич куда-то исчез. Это в его манерах — оставить дома сотовый «домашний», и исчезнуть не прощаясь. И когда придёт, неизвестно. И о своих проблемах никогда не рассказывать дома. Инга вздохнула. Она всегда говорит, куда едет, и во сколько вернётся, и всегда сообщает по телефону, где она. И «рабочий» сотовый ему прекрасно известен. И о проблемах… Если уж два человека живут под одной крышей — то хотя бы проинформировать надо. 

   Нет, пора с этим заканчивать. Надеть куртку — и вперёд. Тем более — сейчас дело есть. И телефоны оставить дома. 

   *   *   *

   Вечер. Свет в окнах горит — значит, у Евдокима был ключ. А Инга об этом вообще не знает. Открыть дверь, стянуть сапоги в прихожей. А вот и он.

    — Ты где пропадала? Я на нервах весь! Оба телефона дома… -

    — А я не на нервах? Когда ты неизвестно куда исчезаешь… -

    — А разве что-то не так?.. -

    — Не так. Ты исчезаешь, ничего не сообщаешь. А почему я должна о чём-то говорить? -

    — Ну… это же я… -

   Повисает молчание. Он исчезает в спальне. Инга опять остаётся на кухне. Оставить всё, как есть? Принять, как должное? Отплатить тем же, и исчезать, ничем не делиться? Слишком близкие родственники, чтобы стать дальними… А куда уж дальше.

Комментариев: 5

Уют.

   Климентий Евграфович завернулся в тёплый плед, взял чашку горячего кофе. Некоторое время изучал тапочки на ногах. Вечерело. Собирался дождь. Солнце было где-то у горизонта, за деревьями, за тучами. Где-то ещё проглядывало синее небо, но больше было облаков — синих, посветлее, потемнее. Листва на деревьях не шелохнётся. Это не те лихие летние грозы, это тихий и долгий осенний дождь, не очень сильный, но и не слабый. Скоро пойдёт...

   Кофе потихоньку остывает. Климентий Евграфович с тревогой смотрит в небо. Потом потягивает кофе, и опять изучает тапки, пошевеливая ступнями. А вот и первые капли...

    — Хоть бы палатка была! -

   Капли падают на диван, на плед, а самая наглая даже попала в кофе.

    — Вот зимой в старом универмаге жил. Хоть на голову не капало. А холод собачий… -

   Сейчас же не было и старого универмага. 

    — Сначала — дом! Притом тёплый… Потом — всё остальное. -

Комментариев: 18

Недопустимое.

    — Итак,… хотел сказать — мой друг, но язык не поворачивается, — Прокл Никифорович прошёлся по комнате, сжимая кулаки добела. — Как вы могли пообещать нам пристрелить на дуэли этого мерзавца, Карла Генриховича, а сами сбежали позорно, запятнав свою честь? -

   Прокл гневно взмахнул руками.

    — Да как вы вообще могли? Вы ведь оскорбили и всех нас! Карл Генрихович оскорбил не только вас лично… Да если б вы смолчали — я б сам вызвался встать под его пули. Да знай я, как вы поведёте себя — я б и рта открыть вам не дал! И да, теперь-то я вас вызову на дуэль. У вас есть оправдания? -

   Человек в углу переступил с ноги на ногу.

    — Прокл Никифорович, у меня есть оправдание. Это был не я… На меня это непохоже. -

    — Ах вот как, Николай Кириллович? Да, мы говорили, что вас как подменили. Но как же так? Кто будет отвечать своей головой за честь?? -

    — Кто опозорил, тот пусть и отвечает. Если это был не я, то как я могу принять вызов на дуэль? Посудите сами… -

    — Послушайте. Может, что проще сдать вас в жёлтый дом? На цепь посадить? -

    — Хм… Но ведь я — это я. -

    — А кто же тогда сбежал позорно?! -

    — Дайте мне три дня на размышления. -

    — А вы за это время смоетесь… -

    — Клянусь! -

    — Да кто ж вам поверит?!? -

    — Э… я не мог стреляться с таким подлецом, как Карл. А с вами не могу, потому как вы — друг. Если хотите — я приеду, но стрелять в вас не буду. -

    — Ах, ты, угорь! Ничего, и угрей ловят, и жарят, будьте покойны. Так, надо бы выпить, что-то горло совсем пересохло. -

   Дверь в комнату с треском распахнулась.

    — Карл Генрихович, к вашим услугам! Прокл Никифорович, я готов стреляться с вами. Я вижу, что ваш друг струсил. -

    — Да. Пожалуй, что прямо сейчас, если вас не затруднит? -

    — Готов. -

   Мужчины вышли на улицу. Николай Кириллович постоял немного, потом развёл руками.

    — Без меня — так без меня. Мне-то что? -

Комментариев: 2

Решимость.

   Собравшись с духом, Евстрат Константинов вооружился ножом и принялся кромсать леску и удочки. Потом взялся за палатку. Последней пошла под нож резиновая лодка. Остатки былой роскоши исчезли в мусоропроводе. 

   Так. Теперь надо подумать, где провести воскресенье. И вечер субботы, ага. Можно в бар. Нет, не надо, ещё упьёшься с горя. Как же тяжело слезать с зависимости! Каждые выходные — на реке, а с середины недели все мысли только об удочках. Пора, пора бросать. Это ж никуда не годится.

    Евстрат побрёл в торговый комплекс посмотреть фильм. Неважно, что будут показывать. Лишь бы что-нибудь было. На первом этаже вздрогнул — «Всё для рыболова». Этого ещё не хватало, бегом надо бежать... 

   Евстрат подошёл. Я только на секунду! Только гляну, и пойду. Только зайду, приценюсь. Только...

    — Блесна у вас сколько? -

   Деньги, отложенные на просмотр фильма, легли в тарелочку. 

   *   *   *

   Засветло Константинов грустно сидел на берегу, кутаясь в плащ. Поплавок покачивался в спокойной воде. Сидевший рядом негромко окликнул.

    — И что? Не получилось? -

    — Нет. -

    — И не пытайся. Многие пытались бросить, а получилось у единиц. До смерти рыбалить будем — такая судьба наша. Да и разве это плохо? -

    — Плохо! Дома ремонт не сделан, уборка до вечера ждать будет. А я тут сижу. -

    — Не шуми, рыбу распугаешь. -

   И фигура снова погрузилась в безмолвное ожидание.

Комментариев: 25