Легенды.

   Свеча мерно догорает на столе. Мухи и комары, привлечённые огнём, с треском сгорают в пламени, падают в горячий парафин, скапливаются. Те, кто обгорел не до конца, снова поднимаются в воздух, чтобы опять попытаться сгореть в огне… У некоторых это происходит раз по пять. 

    — Что ты там высматриваешь? — интересуется Георгиев. — Вот опять к фитилю прилипнут — пойдёт факел, свеча раньше времени догорит. -

    — Почему они так усердно стремятся к смерти? — спрашивает Васильев.

    — Это всего лишь тёмный инстинкт. А мы? Всё стремится к смерти. Но никто из живых её не знает… -

    — Философия, однако. А вот если посмотреть на бытовом уровне… -

    — А он есть, этот бытовой уровень? Ладно, не будем. Я вот о чём спрошу — помнишь ли того старика, что живёт напротив нас? -

    — И что? -

    — У него пять орденов, и ядерные боеприпасы его сборки сейчас стоят на вооружении. -

    — Ну, это ведь секретно… -

    — Хорошо. А вот ту старушку помнишь? С первого этажа? -

    — А она кто? -

    — Вот тебе её фотография. Лет тридцать назад. -

    — Ого! Так она в фильмах снималась? -

    — Не то слово. С экранов не сходила. -

    — Я эти фильмы и не смотрел даже… -

    — В своё время их раз по десять пересматривали. -

    — Эпоха ушла… И легенды — вот же они. -

    — Легенды — это лишь продукт нашей мысли. Не более того. Она есть в нашем воображении, не более. А в реальной жизни — обычный человек. Не всегда его узнают. А если и узнают, что из того? -

   Воцарилось молчание. Наконец, Георгиев тряхнул головой.

    — Когда ж свет-то включат? -

Комментариев: 9

Старый дом.

    — Когда ж его снесут?! — ругнулся Анфим Христофорович, слушая звон капель, падающих в тазик. На белёном когда-то потолке красовались рыжие пятна, причудливой формы, с множеством более мелких пятен внутри. В углу штукатурка давно отпала с грохотом, подняв тучу пыли и покрыв всё в комнате серым налётом. Дождь за окном шумел, шумела листва, потревоженная ветром, за одно спасибо — пока тепло.

    — Вечно б тебе сносить, да сносить! — отвечал из дальнего кресла Антон Николаевич. — Он и все новые дома перестоит, понятно? -

    — Сколько б ни стоял, а и ему время развалиться придёт. Да и уже пришло, — буркнул Анфим.

    — Это мы ещё поглядим! — не унимался Антон. — Вот что. Пойдём-ка на старую башню, где телескоп. -

    — С ума сошёл?? По такой погоде… -

    — А что? Все по домам сидят. Должен же хоть кто-то о своём деле подумать. -

    — А о здоровье? Наконец, о комфорте… -

    — Ничего. Как-нибудь перетерпится. -

   Вскоре две фигуры, закутанные в плащи, медленно побрели к старой башне. По мокрому асфальту текли струи воды. Серое небо сбрасывало свой груз на город. У старой башни фигуры оглянулись назад, на спрятавшийся от дождя город. В этот миг склон горы шевельнулся, пошёл вниз. А ведь казался столь крепким… Шум и грохот пронёсся мимо старой башни, задрожала земля, потом пошла ходуном. И город исчез в комьях бурой глины, слоем покрывшей долину.

    — Как же так? — спросил Анфим Христофорович, поднимаясь с земли.

    — Не знаю, — отозвался Антон, привалившись к башне. — Не знаю...

Комментариев: 10

Развод.

   Седая старушка, с трудом опираясь на палочку, выбрела во двор. Присела на скамейку. Поглядела на утреннее солнце, пробивавшееся сквозь зелёную листву. Тут взгляд её упал на чёрный кружевной лифчик, одиноко висевший на кусту. Старушка прищурила подслеповатые глаза, поднялась, засеменила к объекту. Сняла подрагивающей рукой добычу, поднесла к глазам, потом понюхала. Рука крепко сжалась в кулак, спина с хрустом рапрямилась. В распахнувшихся глазах вспыхнул огонь. Резко развернувшись, старушка быстрым шагом устремилась обратно в дом. 

    — Ах ты, старый шкодник! С молодыми девками путаешься?! — загремело на весь дом. Стёкла жалобно задребезжали. Старый дедок, мирно дремавший перед стаканом с кефиром на кухне, чуть проснулся.

    — А-а? — и попытался навострить глуховатое ухо.

    — Это что, негодник?! — дверь в кухню с грохотом распахнулась. Старик осторожно натянул на нос дрожащей рукой очки, и пытался разглядеть улику. 

    — А что? Я ж не вижу. Тряпка какая… — тихий, дребезжащий голос в абсолютной тишине кухни.

    — Нет, вы поглядите!!! — снова загремело от чердака до подвала. — Не знает он!!! Баб водит, разбойник! -

   Старик тихонько слез с табуретки, захромал, опираясь на палочку, к окну — от греха подальше. И тут заметил под окном чьи-то семейки. Подобрал, оглядел. Сбросил очки, выпрямился.

    — А это что, старая?! -

    — Что? Не вижу… -

    — С мужиками спуталась!?! — загремело на весь двор. Старик решительно устремился к старушке, замахнулся палочкой. Палки сошлись в воздухе, загремела сталь, посыпались искры. Гром боя покатился по улице. 

    — Папа, мама, не надо! — жалобно запросил из дверей дед, немного помоложе, со слезами на глазах. Из-за его спины испуганно глядела старушка, прячась за спину брата. Бой шёл с переменным успехом. Вернее, без успеха — удары успешно парировались. Наконец, бойцы подустали.

    — Развод!!! — загремела старушка. — Мне такой гуляка не нужен. Девичья фамилия! -

    — Давно пора! И как я таким дураком был… -

   На середину кухни полетела подарочная посуда. Металлическая, и помятая — хрупкая уже давно упокоилась на мусорке.

    — Забирай! Мне твоего добра и подавно не надо. Подавись! -

    — Глядь-ка! Самое ценное себе оставляешь, а безделицу выкидываешь. Ну-ка, отдавай вон то блюдо! -

   И началось отбирание других вещей, и сброс в другую кучу — себе за спиной. Старики в дверях тихо рыдали. 

    — А ну молчать! — прикрикнула на них девичья фамилия. — Выбирайте, с кем остаётесь — с папой, или с мамой. Взрослые уже, на суде спросят. Поменьше были бы, так точно со мной остались… Но учтите — этот изверг мачеху домой приведёт, сами потом ко мне прибежите. Не нужны вы ему. -

  — Не смей отбирать детей! Сама хахаля приведёшь, что детей бить будет… -

  На кухне возникли молодые люди. Спокойно сказав плачущим к двери — «Бабушка, дедушка, пройти дайте, пожалуйста!» — миновали кучи вещей на полу. 

    — Это мой лифчик! — заметила молодая девушка.

    — Что ж ты там делала? — изумилась девичья фамилия.

    — С мужем кувыркалась. А что? -

    — И не стыдно? Весь же двор смотрит! -

    — Ба… Прабабушка, в доме-то всего три комнаты. При вас, что ли? -

    — Ну, вы б квартиру получили… Или денег скопили. -

    — Это к старости только скопишь, и правнучка бесцеремонно отобрав добычу, ушла с мужем из комнаты. Правнук тем времнем, изъял свои семейки у прадеда, и исчез с женой за спинами плачущих в дверях стариков. В окне появился крупный мужик с усами. Ухмыльнулся.

    — Что лыбишься, мелочь? — насупился прадед. — Ремня захотел? Ах, тьфу! Теперь тебя только клюкой проймёшь… -

    — Меня уж давно ничем не проймёшь, деда, — и мужик решительно отобрал поднятую для удара палку. Дед было протянул руку в окно.

    — Верни… -

    — А в тех кустах, между прочим, и правнуков с Маней зачинали. Там ещё наши родители нас зачинали… — и мужик кивнул на стоявших в дверях стариков, утиравших слёзы. Потом вернул палку прадеду, и исчез. Вскоре донёсся его голос со двора.

    — Вы что делаете? Разве так можно?! Ну и молодёжь пошла! Вот мы с Маней, и брательник мой, с Шуркой своей, и Настька-мелкая, со Славкой, и двоюродные — никогда не забывали вещей в кустах! -

Комментариев: 10

Отрезок.

    — Весьма и весьма странная дорога! — заметил человек, пытаясь разглядеть даль. — А вот как вас зовут? -

    — Хм… Не знаю, — второй пожал плечами. — Меня никто никогда не называл, и сам я этого не знаю. А вас? -

    — И я не знаю… -

   Повисло неловкое молчание.

    — Но хоть когда-то вас звали? В детстве, родители, в школе? -

    — Я не помню… Есть какое-то смутное воспоминание. Когда-то что-то было. Вроде… Но — не помню. -

    — И у меня всё то же. Что же за место такое? -

    — Ничего. Это просто дорога, что никуда не ведёт. Вроде кто-то когда-то мне говорил… Да где ж это было, в конце концов?! Впрочем, неважно теперь. Так вот, есть такие кольцевые дороги. Можно по ним до бесконечности ходить. А у нас — отрезок. Была бы бесконечная прямая… Ан, нет — с одной стороны шлагбаум, с другой ворота запертые. -

   Снова повисло молчание.

    — А если сойти с дороги? -

    — И куда придёшь? В никуда? -

    — Почему же? Но ведь болтаться по этому отрезку — не дело… -

    — А через ворота перелезть? -

    — А можно? -

    — А кто нам запретит? -

   На закате два человека подошли к воротам. Ворота на сей раз были открыты.

    — Заходите! — раздался голос.

    — А… почему ворота открыты?? -

    — Время пришло. -

    — А вас как зовут? -

    — Заходите. Узнаете моё имя. И ваши имена я вам открою. -

    — Но… Как-то боязно… -

    — В любом случае — время пришло. -

   И отрезок дороги позади исчез.

Комментариев: 13

Почта России - не всё ещё потеряно.

   История моих отношений с ФГУП «ПР» возобновилась относительно недавно — бумажные авторские экземпляры книг надо получать всё-таки посылкой. Если есть возможность — то можно забирать прямо в Москве, в центральной диспетчерской, на углу Малой Дмитровки и Садового кольца, туда же можно принести подписанный договор, акт выполненных работ, и прочие документы. Но если такой возможности нет — то следует положиться на надёжность почты. 

   С РСП проблем с почтой почти не возникало — редакция сама выслала мне номер почтового идентификатора. С ним я заходил на сайт, отслеживал отправление. Когда оно приходило в Краснодар, я распечатывал уведомление, и шёл с ним за посылкой (о проблемах почтового ящика по адресу регистрации я уже рассказывал). Единственная мелочь — сам РСП может уведомить тебя о посылке, когда она уже месяц пролежала в твоём отделении, и самое время ей уходить назад. 

   С обратной же связью проблемы возникали довольно стабильно — почтальоны фиксировали на сайте «неудачную попытку вручения». Когда я побывал на месте — понял, в чём проблема, — и сам не сразу смог попасть в здание. При нажатии на кнопку «вызов» у входа охранник обычно спрашивает по матюгальнику — кто ты, зачем пожаловал, потом нажимает кнопку разблокировки двери и велит дёрнуть. Администраторы же РСП сразу при нажатии кнопки «вызов» сразу разблокируют двери, молча (береги голосовые связки!). Знающий человек тут же тянет за ручку. Видимо, почтальоны были не столь догадливы (как и я)...

   Впрочем, это был единственный недочёт, замеченный мной в центральной диспетчерской, а фирменная упаковка надёжно сохраняла книги от посягательств. Но стоило мне связаться с более мелкими издателями...

   Посылка с журналом из Ленобласти шла недели три. Первый раз она застряла на сортировочном центре «Львовский» в Мособласти. Тогда я ещё не знал, что надо делать в случае, если посылка «зависла» больше трёх дней. В конце концов, я написал жалобу на сайте. Посылка «ожила». Второе застревание произошло уже в Краснодарском сортировочном центре, и на сей раз я написал жалобу быстрее. Посылка опять пошла, и я её благополучно получил. Упаковку вскрывали дважды — первый надрез был залеплен скотчем, второй оставлен и так. Видимо, журналы не показались достаточно ценными...

   А вот ценным посылкам не везёт. Жалоб — море. Посылки с электроникой, запчастями к автомобилям спокойно исчезают. Заказанные отправления с норковыми шубами приходят вскрытые, а внутри — искусственные куртки непонятного размера. Посему — ценные вещи лучше доставлять с рук на руки.

Комментариев: 11

Летние фесты.

Ваш покорный слуга на фестивале «Литтера-Тур».

Комментариев: 10

Неверный путь.

   Джеймс вздохнул, изучая расковыриваемый носком сапога песок. 

    — Что делать? — спросил Боб.

    — Надо всего лишь попытаться дойти до другого берега, — задумчиво произнёс Гарри.

    — Всего-то делов! — расхохотался Джеймс. — Пожалуйста. А как? Может, покажешь нам? Или объяснишь? -

    — Не знаю, — печально ответил Гарри.

   Дорога исчезала у остатков моста через бурную и широкую реку. Пороги шумели, заглушая голоса, из бурунов выступали кое-где ржавые балки, да торчали старые быки. 

    — Пойдём назад, — предложил Боб. — Здесь делать больше нечего. Дорога оказалась неправильной. Эх, знать бы там, у развилка! -

   Солнце в зените пекло, но уже росли громадами башни облаков, пока белые. Росли их макушки, в округлых завитках, понемногу темнело основание. До грозы ещё далеко. Вот и перекрёсток.

    — Сначала мы пошли по левой дороге, — начал Джеймс. — А теперь по какой? -

    — По правой, — отозвался Боб. — Левая шла по равнине, вроде мы и смекнули, что будет получше. А правая аккурат в горы ведёт. Значит, с виду она трудная, а путь должен быть полегче. -

    — Отсюда не угадаешь, — проворчал Гарри. — Пойдём. Чего гадать долго. -

    Теперь путь стал сначала подниматься вверх, а потом спустился в ущелье. Приходилось поглядывать вверх. Ущелье шло поворотами, от камней разило жаром. 

    — Ну и пекло, — выдохнул Джеймс. — Впрочем, мы опять пришли, и не туда. -

   Грозный оползень перегородил дорогу, глыбы камней поднимались высоко над головами путников. 

    — Ну это-то хотя бы перелезть можно! — запротестовал Гарри. И попробовал забраться на завал. Несколько камней угрожающе скатились вниз. 

    — Легче через реку переплыть, — возразил Боб. — Присядем. Вон, вершины туч уже раздуло в клоки, а низ синий, что ночь. Одно дело — если свернул с неправильного пути на другой, вовсе не обязательно, что и он будет правильным. -

Комментариев: 7

Инициатива.

   Ну и жарища! Мыло в мыльнице плавиться пошло. Днём. Уже вечер, а зной и не думает спадать. Илларион Константинов смахнул пот со лба и вошёл в здание администрации. Встал у окошка дежурного. Звонок. Ожидание.

   — Проходите! -

   Вот тебе бумажная волокита. Турникет скрипнул, провернулся, вновь мигнув красным огоньком. Ковровая дорожка, ступени, коридор, кабинеты… Кабинет №777 — величайшее счастье, и удача! Здесь зноя нет, кондиционеры стараются вовсю. Но вот прохлада какая-то механическая, неприятная, и неприятный ветерок на голову. Константинов повернул ручку, вошёл в кабинет.

   — Добрый день! -

   — Добрый день, Илларион Петрович! Присаживайтесь… -

   Человек за столом не толст, хотя уже прилично стар. Серый костюм… Признак бюрократии. И от его слова сейчас будет зависеть всё.

   Константинов начал.

   — Я разработал проект вертикально взлетающего космического корабля. Обратите внимание, что современные корабли требуют сверхпрочной полосы длиной свыше ста километров. А полоса отчуждения — и все пятьсот. Горизонтальный разгон с применением древнего аэродинамического способа взлёта — слишком затратен. Есть и другой метод — вертикальный старт с комплекса. Но, во-первых, загружать такой корабль тяжело, во-вторых, пусковое оборудование дорогое. Моя система позволит обойтись простой площадкой в один километр, плюс десять — зона отчуждения. Экономия средств колоссальная. -

   — Ошибаетесь! — усмехнулся человек за столом. — В ракетодромы вложены колоссальные средства. Если мы их сейчас снесём — потери будут очень чувствительные… -

   — Но… А как же будущее?? -

   — До будущего дожить надо. А сейчас — ракетодромы должны отработать ресурс. Ресурс у них — сто лет. -

   — Вот так и топчется частная инициатива, — выдохнул Константинов.

   — Вы слишком много чести уделяете ей, — усмехнулся серый костюм. — Скажите, летали б мы сейчас на Плутон, если б доверились частной инициативе? -

   — Не знаю… -

   — Вот именно! Сейчас межпланетные перелёты — явление обыденное. Но всего пятьдесят лет назад могла бы хоть одна корпорация рискнуть вкладывать в это деньги? -

   — А инициатива отдельных граждан? -

   — Она бывает очень разная, вы и сами знаете. Но что нужно большинству граждан? Правильно, побольше заработать, покрупнее сэкономить. Им до Плутона дела нет, и никто не станет тратить на это свои кровные. По доброй воле. Да и средств этих, прямо скажем, очень мало. И только мы, всеми ненавидимый бюрократический аппарат, пятьдесят лет назад занялись грабежом частных лиц и крупных компаний, чтобы бросить средства на никому не нужное освоение планет. Ох, и ругали же нас тогда! Теперь об этом забыли… -

   — Извините за беспокойство… — Константинов хотел уйти.

   — Подождите, Илларион Петрович! Ваша идея устарела. Лет через пятьдесят мы планируем осваивать ближайшие звёзды. Так вот, для таких кораблей планеты будут маловаты… Здесь мы уже всё выжали, надо дальше идти. Стартовые базы будут находиться на солнечной орбите. А теперь — всего доброго! -

   Константинов вышел из кабинета, спустился вниз. Окунулся в жару. Поглядел на чертежи.

   — Так ведь на солнечную орбиту тоже надо долететь! -

  Сто лет… А кто вспомнит о том, что можно сделать ракетодром в десятки раз меньше? Через сто лет, когда придёт черёд ремонта? Илларион Константинов вздохнул, отёр пот со лба, и нехотя поплёлся по тротуару.

Комментариев: 6

Неприятный сюрприз.

   Илья Кузнецов осторожно попробовал галстук — на месте. Со сбитым галстуком вид не очень. А Катя Дурова всё так же широко улыбается, мило глядя в глаза. Илья давно решил, что лучше сразу рассказать о своих недостатках — неприятный сюрприз, раскрытый в заните отношений, приведёт к худшим последствиям, чем раскрытый в начале. Первый закончится грандиозным скандалом с расставанием, второй — простым расставанием. 

    — Знаешь, я курю… -

    — Ничего, — всё так же мило улыбается Катя. — Табачный дым я как-нибудь перенесу. -

    — Матюкнуться могу… -

    — Ну, мужчинам можно. Разные ситуации бывают. -

    — На рыбалке люблю с мужиками посидеть. -

    — Это правильно! А не пьёшь? -

    — Нет. Даже не пробовал… -

    — Идеальный мужчина! -

   Илья зарделся. Путь из кафе домой пешком бывает романтичен. Если не жарко, не холодно, и не сыро. И вечер выдался аккурат средним — всё в меру. На лестничной площадке Илья обвил рукой стан в платье, нащупал пупок под тканью. Катя хихикнула.

    — Ой, не надо! Не щекочись… -

   Потом повернулась лицом, притянула Илью, прижала к груди, поцеловала в губы. Счастье есть, и как близко! 

    — В моей берлоге не прибрано… -

    — Это хорошо. Если в берлоге прибрано — значит, там поработала женская рука. Надеюсь, ты не очень рассердишься, если я отныне буду наводить в этой берлоге порядок? -

    — Рассержусь, и сильно! -

    — Ничего, я стерплю. -

   Илья открыл дверь. Катя по-хозяйски оглядела комнату. И вдруг лицо её исказила гримаса гнева.

    — Это что?? -

    — Э-э… Носки. Носки на форточке. А что? -

   Илья почувствовал хук слева, слабее, чем у мужчины, но намного точнее. В голове потемнело. Потолок вспыхнул звёздами, грохнула входная дверь. 

   Когда немного прояснилось, Илья сел на пол, потрогал голову.

    — Эх, женщины! Вас не разберёшь… -

Комментариев: 21

Настойчивость.

   Закат догорел, на землю спустились сумерки. Вроде бы дорогу и видно, а чуть что — и нога в яме. Надо быть осторожнее. На востоке уже темно, в зените небо ещё светлеет, но уже горят звёзды. Только свет от зари на западе ещё не даёт ночи в права вступить. 

    — Петро! -

    — Чего тебе, Тоха? -

    — Может, не надо? -

    — Надо! Сдадим в пункт приёма — на месяц хватит. И ещё вернёмся — там металла на жизнь хватит. -

    — Так ведь никто ещё живым не возвращался… -

    — Авось пронесёт! Да и мало ли бают? Охраны никакой… -

   Петро извлёк фонарик, специально для таких дел, со шторками. На фоне неба ещё угадывается колючая проволока. Узкий луч выхватил табличку — «Проход запрещён!» Нижние ряды проволоки разомкнуты, теперь можно и пролезть. 

   Остатки зари погасли, взошла луна. Стало светлее, видно почти всё. Но и в этом свете легко в какую-нибудь яму попасть. А Петро всё разглагольствует.

    — Будь здесь охрана — полезли бы в новолуние. Да и помалкивал бы я сейчас. А здесь — тишь, да гладь! Райское местечко для поживы… -

   А Антон всё думал, что никто с этого райского местечка ещё ничего не вытащил. И живым не пришёл. Но есть такой магнит… Что это — запретный плод? Сыр в мышеловке? Кто знает. Тропка вполне торная, ходят по ней часто. А вот что-то белеет в траве.

    — Скелет! -

    — Тоха, потише. Хоть охраны и нет, а горланить не стоит, — Петро перешёл на хриплый шёпот. Он тоже разволновался, хоть и старался изобразить спокойствие.

   Скоро воздух наполнился сладковатым, приторным запахом. Запахом, который ни с чем не перепутаешь. Стало подташнивать. Антон прижал нос рукавом, и Петро — тоже. В жизни им приходилось обонять запахи и похлеще. На скотобойне, или на разборе после пожара. Терпимо. Но не очень хорошо это сейчас. Ох, нехорошо...

   Низкое серое здание мрачно украсило горизонт. Петро второй, и последний раз, засветил фонарь. 

    — Вот и дверь приоткрыта! Пошли. -

   Внутри стояло странное голубое свечение. 

    — Гляди, Тоха, металла сколько! Один этот кабель на год нас прокормит. А их тут — вагон… -

   Свечение исходило из большого чана в центре помещения. Голубым светом светилась вода. Или не вода? Антон почувствовал резкую слабость, чуть заметное жжение на лице и ладонях. Сил хватило отойти в сторону и сползти по стене.

    — Петро… Плохо мне. -

   А Петро и сам лёг на пол, и его вырвало.

    — Ох… Пошли отсюда… Сил нет… -

  Сил хватило на то, чтобы выползти наружу. Потом ещё немного проползти дальше. Антон больше не мог шевелиться. И говорить. Веки опухли так, что почти ничего не было видно. Но он успел заметить Петра — у него клочьями сползала кожа с лица и с рук, как при ожоге. В глазах застыл животный страх. 

   Блеснул свет фонарика. Рядом возникли другие фигуры. Они с ужасом уставились на Петра и Антона. 

    — Что там?! — спросили они. Антон молчал, только пытался показать глазами на здание. 

    — Унесите отсюда… а лучше убейте… — глухо всхлипнул Пётр. Фигуры немного задержались в немом ужасе, и пошли дальше, к зданию. Задержавшегося дольше вдруг вырвало. Он присел на траву. Потом попробовал идти за остальными. Последнее, что увидел Антон, это как кто-то пробрёл мимо, чтобы упасть чуть подальше ко входу.

Комментариев: 12