Клоуны.

    — Итак, — торжественно провозгласил судья, поправляя очки. — Вы, Джон Мак-Гилл, известный как Папаша Джон, директор бродячего цирка? -

   Человек в видавшей виды, но ещё весьма приятной на вид тройке, поднялся со скамьи.

    — Да, это я… Ваша честь. -

    — Готовы ли вы признать свою вину? -

    — Никак нет. -

   Судья кисло нахмурился, буркнув себе под нос: «Вот, теперь возись с ним!» А потом снова обратился к подсудимому.

    — Известно ли вам обвинение? -

    — Да, я его слышал. Но в чём же я виноват? -

   Судья снова скривился.

    — Вас обвиняют в жестокости по отношению к лицам, не имевшим возможности себя защитить… -

    — Да, я принимал на работу людей с врождёнными пороками. Физическими и умственными. Я дал им то, чего не могли дать другие. Чувство собственной пользы и нужности. Сейчас, когда они месяц вынуждены жить в государственной клинике, на их здоровье это сказалось весьма негативно. Депрессия, уныние. -

    — Да, это мы слышали. И даже проверяли. Но тем не менее, это эксплуатация чужого горя! -

    — Да, публика готова смотреть на это, и платить деньги. Но сколько на них тратит государственная клиника, Ваша честь? В моём цирке они не бедствовали. -

    Судья вздохнул.

    — Свидетель Айзек Гилберт, известный как Чудик Чарли! Ваше слово. -

    Молодой клоун, тоже в тройке с атласным жабо, поднялся со скамьи.

    — Хотите спросить, эксплуатируют ли людей с пороками? Отвечу, Ваша честь! И нормальных людей эксплуатируют. Я, не имея никаких недостатков, каждый вечер корячусь за свой кусок хлеба с маслом. И должен быть благодарен за то, что публика платит щедро. Думаете, это только в бродячем цирке? Отлично! В любом заведении этого мира — одно и то же! Все унижаются друг перед другом за кусок хлеба. Думаете, и вы другой? Нет! Вы тоже сейчас играете свою буффонаду! -

    — Господин свидетель! Попрошу не отвлекаться от дела, и не углубляться в туманную философию. -

    — В этом случае, Ваша честь, вам придётся судить весь этот мир. А начинать — с самого себя. -

    Судья с трудом удержался, чтобы не сплюнуть на пол.

    — Айзек Гилберт, просьба присаживаться! Свидетель Марсель Ланчелотти, известный как Угрюмый Боб! Ваше слово. -

    Рядом с молодым клоуном сидел старый, во фраке с бабочкой. 

    — А мы и не унижаемся, Ваша честь! Я всегда очень серьёзно относился к своей профессии. Если вам удалось развеселить печального — это очень хорошо. Если вам удалось весёлого заставить задуматься — это ещё лучше. Но вам стоило бы спросить тех, кого вы решились защищать от нас. -

    — Прошу присаживаться… — горестно вздохнул судья. — Герт Мюллер! -

    — Забыли помянуть мою цирковую кличку, Ваша честь! — поднялся горбатый карлик с огромным носом и несоразмерно большим лбом. — Но что мне сказать после всего сказанного? Вы лезете в мир, в котором не разбираетесь. Вам бы разбойниками и убийцами заниматься… В крайнем случае — уличными девками и их хозяевами. А вы вместо уголовного права пытаетесь исправить мораль… -

    — Прошу не указывать мне, господин свидетель! Будьте покойны, я уже отправил на плаху и на каторгу не одну сотню лихих головушек… Но и ваш цирк тоже в моей юрисдикции. И будьте покойны, я разбираюсь в предмете. -

    — В таком случае, Ваша честь, вам придётся признать, что весь этот суд — тоже уродский цирк, и не более того. -

    — Попрошу воздержаться от оскорблений. Вот это точно — уголовное деяние… Стоило бы позвать потерпевших с душевными пороками. -

    — Верно, Ваша честь! Но в этом случае вы его не послушаете. Его слова юридической силы не имеют. -

      — Абсолютно верно. -

      — И он может наговорить вам самых мерзких оскорблений. И вы вынуждены будете никак на них не реагировать. -

      — Да. Это так. -

      — Придётся вам ограничиться выслушиванием потерпевших с физическими пороками, Ваша честь! — хохотнул карлик.

      — Так… — вздохнул судья. Потом стукнул молотком. — Встать! Решением Королевского суда подсудимый Джон Мак-Гилл признан невиновным в попрании норм морали. Вы свободны! Но послушайте моё особое мнение. Я понимаю, что не дело судить о том, в чём не разбираешься. Но вот другой судья может отправить вас и на каторгу, и на плаху. И не только вас, но и ваших актёров. И вам останется уповать только на милость короля… -

    — Благодарю покорно! — кивнул Марсель Ланчелотти. — Мы всегда уповаем на чью-либо милость. И кто-то всегда бывал обязательно к нам милостив. -

    — Это до случая, — пробурчал Айзек Гилберт.

Обсудить у себя 7
Комментарии (10)

 Лёш… Это отдельный рассказ или?))

Да, отдельный. Хотя иногда мне кажется, что я пишу один длинный рассказ...

Тогда я ничего не пропустила)) 

Можно и так сказать.

Вся жизнь-цирк...

И нам осталось выбрать свою роль.

жизнь это игра… а цирк лишь частный случай этой игры

Кто в армии служил, тот в цирке не смеётся.

Чтобы комментировать надо зарегистрироваться или если вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.

Войти через социальные сети: