Запас.

  Всеволод Фёдорович вышел из дома, опустил тяжёлую сумку на скамью, с трудом отдышался. Потом снова поднял ношу. Медленно побрёл по асфальтовой дороге вдоль дома, обходя лужи. Добрался до парка, снова опустил сумку на скамью, сам сел рядом.

  — Сёва, куда собрался? -

  — Вот, погулять вышел. Воздухом подышать. -

  — Ага! А сумка тебе на что? Будто у челнока… -

  — Э, Васька… Шалишь! Я без этой сумки — никуда. -

  — Что ж там, сокровища? -

  — Ага. Фамильные. -

  Всеволод Фёдорович снова откинулся на спинку скамьи, приготовившись слушать кукушку. Но Василий Атанасович явно не собирался отступать.

  — Каждый раз я тебя с этой тяжестью вижу. Хоть ты на рынок идёшь за редькой, хоть в кино. Так тебя и пускают не везде. Тяжёлой атлетикой занимаешься, здоровье укрепляешь? Не похоже. Что ж там, труп убиенной жены? -

  — Брось! Я лет двадцать в разводе. -

  — Так и что ж там? -

  Всеволод вздохнул. Нет, не отвертишься.

  — Всякая всячина на все случаи жизни. -

  — Например? -

  — Зонтик. -

  — Так ты ж ни разу под дождь не попал! -

  — Потому и ношу. Как забудешь — обязательно попадёшь. -

  — И что ещё? -

  — Аптечка. Йод, бинты. Таблетки от давления. И от сердца. Туалетная бумага. Картонные пакеты. -

  — Вот это ты даёшь! -

  — А что? Чтонибудь забудешь — так обязательно приключится. -

  — А гроб таскать слабо? -

  — Нет, дома лежит. И участок себе заказал, и завещание написал. Хотя кому оно нужно, это завещание… -

  — Ты, как я погляжу, хочешь стать бессмертным. -

  — Да нет… Тут и не отвертишься. -

  — Так нафига тебе всё это? -

  — Я же пояснил. -

  — Да, ясно… Но ты ведь ко всему готов так и не будешь. Парашюта запасного нет. Спасательного жилета нет. Шубы зимней нет. -

  — Шуба есть. И дождевик. -

  — Ясно с тобой. Но ведь не предусмотришь всего. Кирпич на голову упадёт — а каски на тебе нет? -

  — Хоть помру со спокойной совестью, что предусмотрено, что можно. -

  — Чудик ты, Сёва. Вот приключится с тобой что, и весь этот хлам будет не нужен… -

  — Может быть… -

  Вася исчез в глубине парка, а Всеволод Фёдорович снова собрался слушать кукушку. 

    — Чудная сегодня погодка, не правда ли? -

    — Можно и получше. По утра и с вечера холодно. -

   Каблучки цокнули рядом. 

    — Вот почему люди всегда считают, сколько им жить осталось? -

    — Неужто вы верите в эти приметы? — Всеволод Фёдорович поморщился. — Если бы я верил, то безусловно, давно бы умер. Но кукушки каждый раз дают разные прогнозы. -

    — Разве может ошибаться народ, столько лет наблюдающий за этим миром? — пальцы с длинными ноготками коснулись мужской ладони и крепко её сжали, не дав отдёрнуться.

    — Народ зачастую творит такие вещи, что диву даёшься… -

   А голова уже ложится на плечо.

    — Но это же редкость. -

    — Нет, это стабильность. -

   Пальцы расстегнули рубашку с проворством вора-карманника, выставив округлый пивной живот с негустой растительностью.

    — Что вы делаете?? -

    — Сегодня такой чудный, такой романтичный день! И вы… Такой потрясающий мужчина! Нет, это определённо судьба… -

   Всеволод Фёдорович попытался прикрыть срам руками. Свой. Бежать? Но как бежать голым?

    — Вы что?! Нас же увидят!!! -

    — А разве это плохо? -

   Через пятнадцать минут из парка весёлой рысцой выскочил мужчина, унося с собой тяжеленную сумку. 

   С пару месяцев мужчина не появлялся на улице, как минимум, его никто не видел. 

    — Что, Сёва, к венерологу? -

   Всеволод Фёдорович вздрогнул.

    — Нет. Мне теперь либо в загс, либо алименты платить. Не, ты прав. Презервативы мне бы точно не помешали… И… всего не предусмотришь. -

   И только сейчас Василий Атаносович заметил, что сумки больше нет.

Обсудить у себя 7
Комментарии (17)

Да, шубой и зонтом от такого не прикрыться.  Может и хорошо что герой всего не предусмотрел, жизнь стала чуть легче — в килограммах.

Можно было попробовать зонтом отбиться. 

унылый персонаж ... 

Очень унылый.

Алексей, а я тебе можно минус поставлю?

Можно и нужно!

 Ставлю!

Захвалили тебя барышни.

Да нет, это кризис. Или не кризис.

Торопишься просто. Недозрелые плоды.

Перезрелые хуже. Они перестают быть мне интересны.

А ты к лирике Моррисона как относишься?

Плохо. Я так и думал.

Это гениальная вещь. Во многом до сих пор непонятая.

Чтобы комментировать надо зарегистрироваться или если вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.

Войти через социальные сети: