Берега канала так заросли камышом, что ничего не видно. Только лягушки квакают. А вот одна черепаха залезла на откос и ползёт вдоль пешеходной дорожки. При проезде машины или проходе людей прячет лапы и хвост. Когда я подошёл и заслонил солнце, спрятала и голову. Я отошёл наблюдать — снова высунулась, поползла дальше.
Интересно наблюдать, как подметальная машина вместо пыли елозит щётками в лужах. Видимо, с прогнозом ошиблись.
Мамина одноклассница из Уфы спрашивает — не был ли я в Шарм-эш-Шейхе? Оказалось, только с мужем с отдыха вернулись, и встретился им мужик, жутко на меня похожий. А подойти и спросить постеснялись.
Мама ответила, что у меня есть загранпаспорт. Но прямо отвечать не стала. И вообще, сестра регулярно находит каких-то арабских шейхов, евреев, а то Арджуна Рампала из фильма «Рок давай!» и я на них жутко похож. Ну, рожа у меня арабская. Или еврейская...
… и вроде не ужасов. Всего-то «Разлом Сан-Андреас». Какая-то героиня начинает кричать — На помощь! Мама просыпается, тоже кричит — Да! Сейчас! Вскакивает бежать. Сестра её еле за руку удержала.
Мама обычно всегда что-то хватает, вомандует, чем-то рулит. При полном отсутствии терпения.
Вот и схватила мою чашку с горячим чаем, чтобы передать мне. Хотя я спокойно дотягиваюсь. А поскольку чашка пластиковая, то она чуть прогнулась, и мама обожглась. Теперь, когда сестра передаёт чай, мама кричит — Осторожно! Хотя сестра эту особенность чашки знает, и давно.
Рассказывал я здесь некогда печальную историю… Стоят у нас на столе стеклянные банки с сахаром и солью. Итог такого безобразия общеизвестен. Но сначала в банку с солью был отсыпан сахар по ошибке. Или наоборот. В итоге пирог был щедро посахарен солью. Настолько, что даже я есть не смог. Побоялся умереть от отравления. Пришлось с плачем выбросить.
Естественно, вчерась история получила продолжение. Солонки давно не ставим — первой её используют мыши. Поэтому солим прямо из банки. А сестра себе ссыпает на краешек подноса. Поев, вернула поднос отцу, который занял место у плиты за жаркой рыбных котлет. А потом отец ссыпал соль себе в чай. Решил, что это тот сахар, что мама просыпала чуть раньше (сахарницы тоже нет — ею тоже пользуются мыши, и весьма щедро!).
И стал интересоваться — почему чай солёный? Ведь и я когда-то давно в пять лет стал спрашивать у мамы, где сахар. Мама показала на солонку (ну, мне так показалось, благо и стоят рядом). И щедро посолил какао. Пью — солёно. Опять спрашиваю. Опять солю. Не сладко, хоть тресни. Наконец, мама попробовала, поперхнулась, и вылила в раковину. Так то было в пять лет.
Мама приносит вещи после стирки и сушки, и постоянно спрашивает — не мои ли? Потом допросу подвергается сестра, потом отец.
Уж будьте покорны — своё я уже стащил ещё сырым. Потом будет шанс не найти… Чуть менее осмотрительны сестра и отец.
Тем более, куча носков, и все непарные. Такого у меня нет. Ну не хожу я в одном носке.
Первые грозы в этом году… Довольно поздние. Первая отгремела и затопила 19-го вечером. С тех пор уже несколько зарядов отработали.
Сейчас вроде потише, солнце светит. Но обещают, что ненадолго.
Мама с ним опять поругалась. Несколько дней не общается. Зато общается с другими одноглазниками — на связи Саратов, Красноярск, Москва (быв. Киев). И с одноглазницами.