Самый опасный.

  — Федот Аркадьич… Ни в жисть! Вы ж мне теперь, что отец родной!.. -

  — Полно-те вам, голубчик. Я лишь генерал, так ещё и штабист. А вы — командир эскадрона, молодой, горячий… У вас всё ещё впереди. -

  — Так вас все враги боятся! Вам равного в бою нет. -

  — Нет, говоришь? Это смотря как посмотреть. Если есть войско, да обученное, да вооружённое… Много «но». Конечно, коли мне дадут обучить, да вооружение дадут. А вот один на один… Так вы куда как страшнее. Я сейчас вряд ли саблей много нафехтую. Да и стрелять — глаз не тот. -

  — А во главе войска!.. -

  — Видишь ли… Это ведь не лестница наверх. Это всего лишь горизонтальная ветка. Что-то обретаешь, а что-то теряешь, и безвозвратно. Вот какой самый опасный зверь? -

    — Человек? -

    — А ежели у человека всё его оружие отобрать? Слабее его в свете не сыщешь. А кто самый опасный в палате для умалишённых? -

    — Главный врач? -

    — Он. Пока все больные по палатам взаперти сидят. Потом, от умного человека не знаешь, чего и ждать. Какую гадость придумает. С душевнобольными проще — они более предсказуемы. А умный человек — так страшнее его и нет. -

    — Ну… Если он не враг тебе. -

    — А кто враг? У каждого есть свои убеждения, да и своя мораль. Поди и разбери. Как бы не так, так и войн бы не было. -

    — Печально это. -

    — Не сказал бы. Скорее — непонятно. Мы-то есть. И можем за себя постоять. -

Комментариев: 8

Убийца и спаситель.

   — Итак, — начал судья, поправив очки на носу. — Сэр Клаус Роджерс, вы признаёте себя виновным в убийстве? -

   — Никак нет, господин судья. Больше меня мог сделать лишь Бог, но я всего человек. Но клянусь честью — никто из живущих на земле не был способен на большее! -

   В зале зашумели и заворчали. Судья собрался грохнуть молотком и призвать к порядку, но всё сразу утихло.

    — Королевский прокурор! Что вы можете сказать в пользу обвинения? -

   — Инженер Клаус Рождерс, вызванный для защиты города от наводнения непосредственно руководил возведением дамбы. Дамба не смогла в полной мере защитить город. Было подтоплено сорок пять домов, с гибелью ста двух человек. В указанных подворьях погиб скот. К чести обвиняемого необходимо добавить, что он сразу предупредил о возможных последствиях. -

   — Садитесь. Что может сказать защита? -

   — Ваша честь! Город был спасён, равно как и сотни жителей. Страшно представить себе, что было бы, не будь дамбы. -

   Судья принялся чесать лоб, стараясь погрузиться в раздумье. Формально спасителя города надлежит казнить за гибель ста двух человек. А фактически… Он ведь сам говорил, что река в любом случае достигнет нижних домов, и нет такой силы, чтоб её остановить совсем. А самое худшее… Так это касается самого судьи лично. Смерть, либо помилование инженера приведёт к массовым дракам. И скорее всего, с погибшими. Половина людей в городе считают его спасителем, половина — убийцей. Что делать? Что делать… И кто виноват.

   — Встать! — молоток жёстко пришёлся по столу. Зал поднялся. В воздухе повисло грозное молчание. А компромиссное решение — это отсутствие решения. Никто не будет доволен.

   — Именем закона Клауса Роджерса заковать в кандалы! Извлекать и хоронить погибших будет он лично. -

   Напряжение сменилось вопросом. Но отсрочка пока есть. Эх, мудрости бы мне, как Соломону!.. Но непонятно, удалось ли бы и ему справиться.

Комментариев: 8

Переподготовка.

  Мстислав Ильич Бондарев огляделся вокруг. Утро, вполне сносное, хоть и памурное. Издалека доносится гром — над Смолянкой гроза. И ливень, что скорее всего. А здесь — уже прошло ночью, листва в каплях дождя, асфальт и земля — мокрые. Автобус стоит на конечной, ожидая пассажиров. Внутри пусто. Бондарев один. И ещё три остановки будет ехать один — место здесь довольно уединённое, добираться до центра долго, да и с транспортом проблемы. Загундосил стартер, двигатель фыркнул, запустился. Поплыли мимо деревья, редкие дома, дорожки. Водитель в кабине, отгорожен от салона, его и не видать. Можно предаться мыслям.

   Ближе к центру автобус наполняется битком. Лучше вылезать на конечной — сейчас к выходу не пробьёшься. В разрывы туч иногда выглядывает солнце, зажигая яркими лучами искры капель на деревьях, проводах, крышах машин, окнах домов. А вдруг это сигнал, морзянка? Или не морзянка… Бондарев задумался. Это ж сколько надо ждать, чтобы прочитать такое послание? И пошёл дальше. Нырнул в подъезд, кивнул вахтёру. Коридор, вправо, первый этаж. Аудитория. Народ собирается. Круг почёта с рукопожатиями. Впрочем, настроение немного приподнятое — вручают бумажки, то ли диплом, то ли сертификат. И хотя от него ни жарко, ни холодно, но очередной этап из жизни можно смело вычеркнуть.

   Бондарев подошёл к преподавателю.

    — Иван Семёнович, как оно? -

    — Ничего. И то хорошо, что в учебный центр устроился. А кому эти бумажки нынче нужны? Парикмахеров и без меня хватает. -

    — Слушай, мне предложили место преподавателя в учебном центре на Никитовке. Кулинаров готовить. Придёшь? -

    — Приду. А что делать ещё остаётся… Слушай, у тебя сколько дипломов? -

    — Хм… Не считал, если честно. Кулинар, слесарь, бухгалтер, закройщик… Так, что там ещё? -

    — Так и у меня не меньше. Главное — потом только в учебный центр и устраиваться. Кроме них работы больше нет. А дипломы только дома по стенкам развешивать. -

    — И то неплохо. Все заняты. Либо учатся, либо учат. -

    На этом интересном месте всех усадили за парты, и Бондарев успел бросить: «Потом договорим!» Началась церемония вручения.

    И хотя этих церемоний было не перечесть сколько, и никакой ясности в будущем они не сулили, но всё равно — хоть немного волнительной торжественности, а осталось.

Комментариев: 10

Виновник.

  Николай Пушкарёв осторожно поглядел на небо, будто ожидал увидеть пикирующий бомбардировщик. И это при том, что нынешние авиационные ракеты ты не успеешь ни увидеть, ни услышать, но — генетическая память. С ней трудно справиться. Роберт Мак-Брайен осторожно последовал за старшим коллегой. Чистый подъезд, вот только лифт староват. Девятый этаж. Обитая кожзаменителем дверь квартиры, откуда доносятся детские крикии смех, звон посуды, чей-то взрослый говор. Кнопка звонка. Ничего необычного, привычная работа. Но задание нынче сложное… Дверь открывается на цепочке, выглядывает лицо в очках — «Хвала Господу, никого просить позвать не нужно!»

    — Простите, вам что-то нужно? -

    — Николай Пушкарёв, министерство просвещения. Вы Йорг Карлсен? -

    — Да, чем могу быть полезен? -

   Цепочка снимается, но внутрь не приглашают. С учётом жилищных проблем — вполне простительно.

    — Это вы разработали квантовый суперкомпьютер? -

    — Нет, что вы! Я ведь только вывел формулу чистоты фаз… Шесть лет назад. И забыл думать о ней. -

    — А когда суперкомпьютер появился? -

    — Когда ко мне пришёл ректор института поздравить со столь удачным открытием, я чуть со стула не упал. С какой радости… Нет, я не знал об этом. -

    — Всего доброго! -

    — Удачи! -

   Теперь спутники направились вниз по лестнице, особо не доверяя лифту. Следующим пунктом оказался домик в частном секторе. Полуразвалившийся, с перекошенной крышей.

    — Хозяин! -

   Тишина. Роберт решительно толкнул калитку, вошёл во двор. Постучал в дверь. Дверь отворилась.

    — Прошу, проходите. -

   Хозяин без очков, крепкий детина. Внутри маленькой комнатки книг до потолка, в уголке — раскладушка да журнальный столик. Посетители с трудом уселись на скрипящее ложе рядом с хозяином.

    — Николай Пушкарёв, министерство просвещения. Это вы разработали квантовый суперкомпьютер? -

    — Очень приятно, Альберт Сатпаров. Нет, я не разрабатывал этой машины. Три года назад я набросал принципиальную схему… -

    — На основе формулы? -

    — Много расчётов было. А формулы — так начиная с Ньютона. -

    — А потом вам сказали?.. -

    — Мне никто ничего такого не говорил. Я и сам догадался. -

    — Хорошо. Всего доброго! -

    — До свидания! -

   Пушкарёв и Мак-Брайен молча подошли к машине, забрались, закрыли двери.

    — Этак мы ни до чего не докопаемся. -

    — Есть варианты? -

   Снова молчание. Заворчал двигатель, щёлкнула передача, — видимо, сцепление ведёт. Теперь — в промзону. Бывший завод, в бывшей подсобке — дверь со звонком. Щелчок, дверь открылась. 

    — Милости просим! Вам кого нужно? -

    — Кима. -

    — Сейчас. Механик! -

    — Да, я здесь. -

   Обстановка неплохая. Диван у стены, старый калорифер. 

    — Николай Пушкарёв, министерство просвещения. -

    — Бросьте! Вы если уж на каких бюрократов и похожи, так только из полиции. -

    — Увы! Мы точно не из полиции. Да и работали бы немножко по-другому. -

    — Благодарю покорно! Вас заинтересовал квантовый суперкомпьютер, и кто виноват в заварившейся каше? -

    — Вы на удивление проницательны… -

    — Тут надо идиотом быть, чтоб не догадаться. Да, год назад я монтировал схему. В мире вообще человек сто могут с такой точностью зеркала ставить. Референт схему принёс, я ему на заводе материалы заказал… -

    — А референт, он знал? -

    — Что вы! Рассыльный. Бегает от кабинета к кабинету с бумажками. Даже грузчики, те больше знают. Что и с какого завода привезли, в какую лабораторию доставили. Дурак не догадается. Но их дело — доставить, а не лезть куда не надо. -

    — Очень приятно. Спасибо, благодарю! -

    — Не за что. -

   Машина снова колесит по улицам. 

    — Нервы… — ворчит Роберт. — Едешь и думаешь, что вот в эту секунду из-за угла вынырнет танк. Или конница. -

    — Пока не вынырнула, — отрезал Николай.

    — Ну, найдём мы виновника. Это же ничего не изменит. -

    — Он может назвать, как это всё произошло. И клянусь! — он расскажет. -

    — Самонадеянность. И ключевое слово — «пока». -

    — Без пяти минут покойник — не покойник. И потом — именно сейчас у нас есть шанс. Пока есть. И я его использую. -

   Машина нырнула в тень деревьев дачного посёлка. Ветки захрустели, зашуршали по бортам. Машина подкатилась к забору из сетки. За забором красовались грядки, колонка, машина и шалаш из веток.

    — Хозяин! -

   Впрочем, ворот тоже пока не было. Только в одном месте сетка отодвинута.

    — Заходите. Чай, или перекусим? -

    — А есть? -

    — У меня примус. -

    — Тогда с радостью. Последние сутки почти ничего не ели. -

    — Итак, вас послало правительство на поиски людей, причастных к пуску этого суперкомпьютера. -

    — Не так пафосно, Ингвар Рейнгольдович. Но проблема и в самом деле серьёзная. -

    — Да, я запускал этот компьютер позавчера, в своей лаборатории. Надо заметить, эффект превзошёл самые смелые ожидания. Впрочем, если б мне прислали термоядерную бомбу, я и её бы запустил. -

    — А ректор института? -

    — Он знает меньше, чем референты. Шучу, немножко больше. Но меньше разработчиков. А у нас так — один рассчитывает на бумажке, второй собирает, третий запускает. А в итоге… А итог — один. -

    — И что делать? -

    — Раз уж неясно, кто виноват? -

    — Положим… виновата судьба. Слепой случай. -

    — Ага! Разгильдяйство человеческое. -

    — Положим. Что делать? -

    — Попробуем собраться в кучу, и что-то придумать. Если времени хватит… -

     Над головой раздался гул мотора. Бомбардировщик с крестами пронёсся над дачами, и исчез за кронами деревьев. Всё стихло.

    Николай Пушкарёв застыл с кружкой в руке. Потом стряхнул невольное, противное, липкое оцепенение.

      — Быстрей! Поторапливаемся. Если кто-нибудь при мне начнёт рассуждать о пользе татарского ига — убью на месте! -

Комментариев: 4

Строки.

   Синее вечернее небо, украшенное чуть серыми, с розовой каймой, облаками, нависло над землёй. Солнце, зависшее над землёй, пробивается сквозь листву высоких деревьев, скрывающих горизонт. Земля после утреннего дождя подсохла, и уже перестала быть липкой грязью, но ещё не покрылась слоем летучей пыли. Первые звёзды...

    — Что ты несёшь? — ворчит голос за спиной. — Развёл тут пейзажи. Хватит, к сути переходи! -

    Микрорайон, обычные серые дома. За ними скрывается солнце утром и вечером. Люди, спешащие между громад домов, обилие машин...

    — Так, а ещё что опишешь? Горы? Море? -

    — Нет, — ворчу я. — С какой радости здесь быть горам? Да и морю… -

   Она была не очень высокой, с голубыми глазами, округлым лицом. И всегда улыбалась. Белокурые волосы чуть пониже плеч. Юбка в клетку приоткрывает полные колени, а белый свободный свитер скрывает лёгкую полноту.

    — Ты что, ориентировку в милицию пишешь? -

    — Нет. А что, уже и главную героиню описать нельзя? -

    — Почему же нет? Можно. Но я тебе так скажу — фотороботы, что висят у дверей опорных пунктов, и те краше. -

    — Ладно, помолчи. Я ещё туфли не дописал. -

    — Ага, и размер укажи. -

    — Шкодник! -

    На столе дымилась жареная курица в обрамлении печёных картошек, политая своим же соком с противня. Хрустящая кожа тает во рту, а белое мясо...

    — Так, покормите ж его кто-нибудь! -

    — Ага, теперь я на сто страниц развернусь! -

    — Сдать тебя в «Московские ведомости». -

    — Поздно! -

    — Так, что ещё ты нам опишешь? Постельную сцену? -

    — А фигушки тебе! -

    Жизнь не имеет обыкновения останавливаться. И с окончанием одной истории неизменно начинается другая. Впрочем… Течёт ли жизнь? Или всё остаётся по-прежнему? 

    — А, философия поехала. Рассуждения ни о чём… -

    — А что вообще от меня нужно? Рецепт жареной курицы? Или рецепт соблазнения женщины? -

    — Инструкцию по изготовлению бомбы. -

    — Нетушки. Получайте. Распишитесь. -

Комментариев: 2

Идеал.

    — И запомни — люди всегда ищут идеал. Но только в этой жизни его нет. Хочешь купить дом? Хе-хе, шучу! Конечно, у тебя таких денег нет, и в принципе не предвидется… Вот тебе и первое несоответствие идеалу. Положим, хочешь купить новые ботинки. А таких, как нужно, нет. Редко кто упрямится и бегает босиком. Особенно зимой… Берёшь то, что на ногу налезает. Внешний вид не нравится, но мозоли хуже по определению. Так и всегда. Спутник по жизни далёк от идеала. Холостяцкая жизнь тоже далека. Но всё-таки не столь плохо, как по морозу босиком. И без машины обойтись можно, и я даже тебе скажу — лучше пешком бежать десять километров до дома ночью, если автобус не пришёл, чем пешком бежать десять километров до дома, а потом искать буксир. Иногда лучше не иметь, ибо идеала не найдёшь. Летом жарко, зимой холодно, осенью сыро, весной аллергия. За полярным кругом аллергии нет, и жары тоже, но туда никто особо не рвётся. На экваторе нет холода и снега, но тебе там не понравится. Хотелось бы найти золотую середину, а где она? Бери мел, черти. Но учти — и она далека от идеала, где б ты её не прочертил. Потом… Компромиссное решение — это отсутствие решения. Ни Богу свечка, ни чёрту кочерга. Выбирай! Орёл — решка, дудочка — кувшинчик. Можно всё перебрать. И ничего не понять. Ничего не нравится, идеала нет. А теперь — переваривай всё, что я тебе сказал. И живи с этим! Кому легче жить — дураку или умному? Или полудурку? А идеала нет. -

Комментариев: 16

На кладбище.

    Кладбище — обычная деталь пейзажа. Многим приходится проезжать мимо, а некоторым — каждое утро. Ограды, памятники, кресты. Высокие деревья. Ни с чем не спутаешь. И иногда — стая чёрных ворон, облюбовавших себе насесты. Просто здесь обычно тихо, и не тревожит никто, можно передохнуть и почистить перья. А кладбище в центре города? Что было некогда окраиной?.. Иногда — это задворки, спрятанные за многоэтажками, куда кроме наркоманов, окончательно спившихся забулдыг да законченных отморозков больше никто не заглядывает. Памятники разрушены временем, имён и лет жизни не прочесть, да и прочти — никто такого человека не упомнит. Иные кладбища, дабы не смущать мирных жителей, и дабы не думали о неизбежном воздаянии за бездумность, давно пущены в оборот. На месте старых могил парки, где гуляют дети и их родители, стадионы, на которых играют футболисты, проезжие части улиц, жилые дома… Чем это лучше пьяницы, что на дне бутылки хочет забыть, что ему совестно спиваться?

   Этому кладбищу повезло несколько больше. Кругом выросли микрорайоны, а это место напоминает парк. По центральной аллее с шумом проносятся машины — городская магистраль. По дорожкам день и ночь идут люди — на работу, с работы, на рынок. Памятники вполне ухожены, и имена видно, и даты, но людей тех давно не помнят. Ночью здесь светят фонари. Ничего жуткого, всё обыденно.

Комментариев: 20

Краски.

    — Вот, тучи с утра собираются… Скоро дождь, значит, до осенних холодов больше не потеплеет. -

    — Даже если и так, будет следующее лето. -

    — Когда-то будет… А и лето может быть жутко холодным и дождливым. -

    — Люди любят сгущать краски. И только депутаты всё рисуют в розовом цвете, и только перед выборами. -

    — Почему же? Иногда и между… -

    — Настоящему крестьянину и зимой страда снится, настоящему депутату — всегда выборы. Однако ж, я не о том. Чёрный цвет — не лучшая гамма. Вот вы в прошлый раз рисовали заросшую дорогу в рай… -

    — И?.. -

    — На самом деле — дорога в рай в хлам разбита. Погляди, сколько достойных людей, которым бы жить и жить, уже покинули нас. А сколько мерзавцев живёт, и в ус не дует! Дорога в ад, та и в самом деле заросла. -

    — Правда?! -

    — Частично. На земле стопроцентная смертность. И хорошие, и плохие, все уходят в одну сторону. Сколько бы кто не прожил. Да и вообще, отсюда одна дорога — на суд, где твои дела выставятся в самом неприглядном свете. -

    — И кто же виноват? И что делать? -

    — Элементарно! Кто ж виноват в твоих делах, кроме тебя? И что ещё можно сделать, как попытаться исправить и не повторять? -

    — Легко сказать… -

    — Правильно! Любую награду заслужить тяжело. Просто так не получишь. А если получишь — какова ей цена? Никакой. Заслуживай. Кстати, облака уже разгоняет. Жара ещё долго будет держаться этой осенью. -

Комментариев: 9

Тайна.

  Ермолай Николаев подошёл к старому зданию сельской почты. Осторожно огляделся. У соседнего магазина бабушки на скамье сидят, у ворот дома комбайнёр дядя Петя с дедом Яковом курит. Дети в луже кораблики пускают. Вроде тихо.

   Стараясь сделать нейтральный вид, Ермолай зашёл на почту. 

    — Вот квитанция, Акулина Никифоровна! -

   Женщина за деревянной перегородкой постаралась придать лицу серьёзное выражение. Мало ли, с чего смех пробирает? 

    — Вот ваша посылочка. -

   И вручила компакт-диск в непрозрачной упаковке. В двери служебного помещения осторожно засунулась молодая Надежда Авксентьевна, и вдруг расхохоталась. Тут пробило и Никифоровну, а из подсобки загремел басовитый смех почтальона дяди Васи.

    — Что смешного? — спросил Ермолай, и почему-то покраснел как роза перед домом у бабки Веры.

    — А что, интересная порнушка? — спросила Никифоровна, утирая слёзу.

    — Почему вы решили?.. — и Ермолай покраснел как свекла. — Это… Пособие по выращиванию тюльпанов! -

    Новый взрыв хохота раскатился по почте. Чего доброго, на улице услышат. 

      — Ой, не могу! — взвизгивала Авксентьевна. Ермолай сделал вид, что ничего не случилось, и вышел из почты. Все на месте. Всё тихо.

    — Ермолай! — крикнул дядя Петя. — Ты хоть порнуху дай посмотреть. Четверых детей вырастил, а такого добра ещё не видывал. -

    — А оно те надо?! — крикнула в ответ бабка Настасья с лавочки. — Ничё нового не придумали. -

   А бабка Матрёна покачала головой укоризненно.

    — Рукоблудишь, небось? Нет, чтоб жениться. -

   Ермолай покраснел, как слива. 

    — Да говорю ж вам — это пособие по выращиванию тюльпанов… -

    — Да ладно тебе! — зловредно хихикнул дед Яков. — Знаем мы эти тюльпаны… -

    — Из тебя тюльпановод, как почтальона Васи доктор. Кого лечить возьмётся, так хорошо, если спасут, — махнула рукой Настасья.

    Дети у лужи тихо хихикали, повторяя друг другу слово «порнуха». Ермолай побрёл домой. Вот уж беда — запечатанные в непрозрачный пакет диски. Никто не догадается… Так какие ж ещё наглухо запечатывать?! Кроме этих...

    — Ладно, мы к тебе вечерком заглянем. Никогда ж такого не видели! — крикнул вслед дед Яков.

Комментариев: 4

И опять...

  — Итак, — хитро ухмыляется старик со сверкающей лысиной и белыми волосами до плеч. — Опять искал истину в дальних краях? -

   Молодой человек молчит. Можно даже и не говорить ничего.

    — И ничего не нашёл, верно? -

   Молчание.

    — Её там и нет. -

    — Значит, она здесь, дома? И стоило жить безвылазно? -

    — Не торопись с выводами. Она у тебя за пазухой. Но можно всю жизнь прожить, и не догадаться. А можно знать, где искать, и не найти. -

   Молчание.

    — Даже если сидеть дома безвылазно, ты совершишь самое гигантское путешествие в своей жизни. Можно остановить поезд, и машину, и даже корабль. И самолёт посадить. И самому остановиться. Но ведь никто из нас не может остановить время. -

    — Да, всё дома переменилось… Будто это уже и не дом. Вроде узнаёшь, а вроде бы и нет… -

    — Переменилось бы в любом случае. Просто перемены, совершающиеся на глазах, и понемногу, не так заметны. Только оглянувшись назад, понимаешь, что не можешь вспомнить, как это всё выглядело несколько лет назад. Вот тебе и путешествие, и новые земли. И никуда ходить не надо, и никто этого не избежит. -

    — А истина? -

    — Я же тебе сказал — в путешествии её не найдёшь. Пошарь за пазухой. Ей больше быть негде. -

Комментариев: 0