Свёрток.

  Машина скрипнула тормозами. Дальше ехать опасно — шум двигателя, свет фар в этом безлюдном месте могут навлечь массу неприятностей. Хорошо, если здесь и в самом деле никого нет, а вдруг? С другой стороны, на самой оживлённой трассе, где ты не вызовешь лишнего внимания… А вдруг вызовешь? Просто кто-то случайно увидит. Даже не со зла — глаз-то кругом много. Водитель вышел из машины, подождал, пока глаза привыкнут к темноте и слабому свечению ночного неба. Надвинул кепку на глаза, подтянул замок молнии на куртке повыше — довольно прохладно. Хлопнул дверью. Вздрогнул — любой звук в полнейшей тишине отзывался громом. 

   Шаги тоже звучали как-то кощунственно. Человек поминутно останавливается, замирает. Прислушивается. Потом осторожно делает новый шаг, второй, третий. Снова замирает.

   В руках — свёрток. Кажется, это где-то здесь… Козырёк кепки поворачивается в одну сторону, потом в другую. Пешеход опускается на землю, встаёт на колени. Разворачивает ткань. Некоторое время сидит неподвижно. Потом осторожно заворачивает. Кладёт на дно траншеи. Утром сюда придут рабочие, утрамбуют грунт, зальют бетоном сваренную арматуру. И никто больше не увидит этот свёрток. Можно уходить. Быстрее! И тише… Пока никто не заметил. 

   Через месяц человек в кепке смотрел на выросшую громаду здания, наслаждаясь покоем. Перед ним на столике дымится кофе и свежая булка на тарелке. Раннее утреннее солнце заглядывает в витрину кафе. За соседними столиками — такие же спокойные люди, со своими завтраками. Или поздними ужинами. Но почему так неспокойно?..

   Земля вздрогнула. Человек в кепке вскочил, с тревогой глядя на здание. По громаде здания, у фундамента которого месяц назад отпечатались следы коленей, пошли трещины. Земля дрожит. Рухнула, обвалилась стена, за ней — просевшая крыша. Столб серой цементной пыли поднялся в небо. 

   Но все, кто сидели в кафе, в ужасе глядели на улицу. Рухнула эстакада, осела древняя скала, под которой пролёг тоннель. Забурлила вода в заливе. И посетители, как один, схватились за грудь, воздух сотряс громкий возглас: «Да что же с ним поделать?!» От единого возгласа лопнула витрина, рассыпавшись мелкими осколками.

   Пыль осела. Только в обломках пульсировали красные сердца, разбрызгивая кровь. Сердца, порвавшие сталь, бетон, древние скалы, поднявшие ил и волны со дна морских глубин.

Комментариев: 8

Цыплята Маренго.

  — Поймите, Роберт, ваша задача — скормить курицу нашему дорогому электорату, как Лягупьер скормил курицу Наполеону, и при том условии, что за курицу на столе первого консула вам грозит гильотина. Положим, вы могли бы подать что-то ещё, что угодно, кроме этой самой курицу. Но у вас ничего нет больше! -

  Роберт поднялся из кресла, прошёлся по кабинету. Некоторое время изучал зелёные листья за окном в свете полуденного солнца, щурился от бликов в стёклах автомобилей, когда резало глаза. Потом обернулся к собеседнику, крутившему сотовый телефон на столе. Интересная привычка...

    — Мадс, вы серьёзно? Кого вы хотите надуть? -

    — Дураков, Роберт. Только их. Попробуйте обмануть умника. Но сколько их на земле, тех умников? И кто их вообще слушает… -

    — Положим. И что нам теперь делать? -

    — Как — что? Цыплят Маренго, разумеется! Как гениальный Анри Лягупьер взял курицу помягче, сдобрил оликовым маслом погуще, не забыл грибы и травы… И что ж? Сам будущий император, с детства ненавидевший кур, приказал всегда готовить только это блюдо! -

    — Ближе к делу, Мадс. -

    — Хорошо, Роберт. Положим, идеи мировой дружбы и запредельного миролюбия больше в Скании успехом не пользуются. Поэтому и консервируем Партию мира вместе с Юргенсом Свенсом. Гранты они от нас получать будут, чтобы с голоду не помереть. Но сколько они собирают на митинги? В разы меньше, чем десять лет назад. На всякий случай их сохраним. -

    — Сейчас в Скании в тренде Партия национального возрождения. Они борются с любыми чужаками, и с нами тоже. Так что, Мадс, нам пока тоже стоит законсервироваться. -

    — Роберт! Вы слышали, о чём я вам только что сказал?! Цыплята Маренго — вот наше блюдо! И клянусь, мы скормим эту злосчастную курицу, хоть её давно видеть никто не может! -

    — Грибы и трава? -

    — Нет, не всё так плохо. Патриотизм, говорите? Получите! Нам необходимо убрать сканскую базу из Фрисландии. Раньше мы говорили, что это усиливает международную напряжённость. А теперь мы скажем, что это противоречит национальным интересам Скании, что народные деньги улетают на ветер, и можно было ещё несколько военных баз поставить, но в тех местах, где Скании это и в самом деле нужно. И если какие-нибудь ещё идеи начнут пользоваться популярностью в Скании — мы и туда фрисландскую базу приплетём. Так-то, Роберт… -

    — Опасно, Мадс. Вы ведь не маскируете курицу. Если целая куча разных псевдоэкспертов, номинально принадлежащих к враждующим лагерям, озвучивают одну и ту же цель… -

    — Можно и помягче, Роберт. Потоньше. Мы не озвучиваем цель прямо, пусть её озвучит сам электорат Скании. Либо её власти. И пусть думают, что сами пришли к этому выводу, и сами решили, что надо выводить войска из Фрисландии. И что именно им это выгодно. Но! Надо побольше времени, побольше денег. А этого у нас нет, Роберт. -

    — Вы забыли одну вещь, Мадс. Анри Лягупьер, рапорядившись подать цыплят Маренго на стол Наполеону, наблюдал за реакцией едока из кустов. А сам приказал поварёнку следить за реакцией. Если не понравится — дать отмашку. И быстро бежать в случае чего. Предлагаете мне понаблюдать за едоком? -

    — Но ведь понравилось же! -

    — Повезло. Но меры предосторожности повар принял. И нам бы не мешало. -

   Два человека в серых деловых костюмах в кабинете офисного здания обсуждали деловые вопросы.

Комментариев: 0

Предсказание.

  Хочешь ли предсказывать будущее? Ты серьёзно?.. Ладно, его предсказать нетрудно. Если прыгнешь с крыши многоэтажки — разобъёшься насмерть. Тут и предсказателем быть не надо. Да, шанс выжить есть. В принципе. Но это к тебе явно не относится. Хочешь пожить немного подольше — не прыгай с крыш. Детальнее? А тебе-то зачем? Детали общей картины не изменят. Не суй пальцы в розетку. Не лезь в трансформатор. Не перебегай улицу перед летящей машиной. Конечно, и дома, прямо в кресле, тебя может настичь беда, но если будешь совать голову куда не надо — тогда точно настигнет.

   Не нравятся такие предсказания? А что тебе ещё нужно? Можешь ли предсказать прошлое? Не можешь. Одно случайно найденное письмо может в корне снести все твои представления о прошлом. Трус внезапно окажется храбрецом, а герой — предателем. И не факт, что и в этот раз ты судишь верно. А много ли знаешь о настоящем? Настоящее можешь предсказать? Много ли ты вообще знаешь о мире, о других? Что ты знаешь о себе? Ничего. Ты и сам себе приготовил ещё массу сюрпризов. Но кое-что в этом мире твёрдо и незыблемо, и никогда не изменится. Я уже говорил — не ищи приключений. Они сами тебя найдут.

Комментариев: 10

Рыбаки.

  Небо затянуто клочковатыми серыми тучами, что несутся очень низко над головой. Облачный полог не сплошной, есть очень светлые пятна, и чувствуется, что где-то вверху — яркое солнце. А пока — ветер, волны до горизонта, и не видно земли. Оторванная льдина заметно раскачивается, а по центру сидит рыбак, накинув капюшон на голову, и запустив удочку в лунку.

  Моторная лодка, борясь с волнами и ветром, приваливается к кромке льда. 

  — Мужик, быстрей к нам! -

  — Катитесь подальше, да не мешайте. У меня клёв пошёл. -

  — Сейчас льдина развалится! -

  — Не вашего ума дело. Сам выберусь. -

  Спасатель только руками развёл. Фыркнул, заныл на высокой ноте мотор, лодка пошла дальше — льдин, видать, было ещё немало. 

   И только ночью, скользнув с последнего обломка в ледяную воду, незадачливый рыбак крикнул.

    — Спастели!!! Где вы?! Где вас носит? Да будьте вы прокляты!.. -

Комментариев: 2

Патруль.

  — Готовы? — раздаётся команда по рации. — Пошли! -

  Броневик рокотнул дизелем, дал облако чёрного дыма, двинулся к раскрывающимся воротам. На трассе — пусто; только фонари заливают светом асфальт, сугробы, голые кусты по краям улиц. Лёд хрустит под колёсами, в блистерах мелькают дома. Машина останавливается на главной площади.

  — А патрулировать будем? — осторожно спросил молодой Джон Стартер.

    — Нет, — коротко ответил уже седой Тони Марк.

    — А приказ? -

    — Видишь ли, сынок… Если приказ отменят, то отвечать за его выполнение будем мы, а не тот, кто отдавал. -

    — Не понял. Есть приказ, значит… -

    — А есть ещё неписаная армейская мудрость. Молод ещё. Знаешь, сколько я таких приказов пережил? -

    — ??? -

    — При мне запрещали праздновать Рождество. Мы шатались по улицам и заглядывали в окна — нет ли у кого ёлки. Потом снова разрешили, зато запретили Международный женский день. Потом разрешили и его тоже, но запретили Хэллоуин. Потом запретили День Святого Валентина, и мы отлавливали людей, у которых обнаружились бумажные сердечки. -

    — Но ведь вчерашнее решение… -

    — Брось. Скоро его отменят. Зачастую его принмает один и тот же политик. По чётным дням у него насморк, по нечётным — мигрень; и в зависимости от этого он и принимает решения. А в случае чего — отвечать нам. Я помню старого капрала Филипса, что слишком усердно гонял баб, когда был запрещён Женский день. Так вот, когда праздник снова разрешили, бедолагу отдали под суд. -

    — И… если мы сейчас не выполним приказ о том, что надо сурово пресекать попытки праздновать Новый год, нас ведь тоже могут отдать под суд? -

    — Запросто! Но это не страшно. Мы, по долгу службы, должны и под пули идти. Сунь-ка руку в боеукладку, где зажигательные пули. Тащи смелей! Политика — политикой, а нам свою бошку за чужие глупости разбивать ни к чему. Наливай! Вон, кружка твоя… С Новым годом! -

Комментариев: 20

Тюрьма.

  Художник Николай Фридрихович Петров потрогал выбритое лицо, потом пригладил волосы до плеч. Что-то не то...

  Хотя что может быть «то»? Узкая камера, маленькое окошко с мелкой сеткой. Железная дверь. В определённые часы кто-то приносит еду. Но охранников Петров не видел. Можно прогуляться по двору, тоже в урочные часы, с другими узниками. То же небо, только немного пошире. И сетка покрупнее.

   Но главное — мольберт. Прикован к ноге железной цепью. И с утра до ночи надо рисовать. Только небо. Можно ещё каменные стены, но их не рисует никто. А как небо выглядит без сетки? Кто знает… Много раз Николай Фридрихович представлял его себе, рисовал… Ошибся, наверное. Не так оно должно выглядеть. А кто знает? Свобода от мольберта — только в камере, во время сна и еды. На прогулке. 

   Иногда узники говорят между собой. Обычно по практическим вопросам — у кого краска закончилась, или кисть поистрепалась. Иногда узников очень мало, а иногда — много. Кто-то приходит, кто-то уходит. Кто-то возвращается. Кто-то оставил после себя пару картин, кто-то унёс и их. А после кого-то — настоящая галерея. 

   Петров помнил свободу, и помнили многие, но уже сомневались в своих воспоминаниях. Не пригрезилось ли? Когда-то просто подошёл к картине, ради любопытства. Смотрел. Погрузился, и не смог выйти обратно. Чувство, сходное с состоянием опьянения. Или контузии. Старый художник Будрайтис как-то сказал Петрову.

    — Не ищи выход. Выход — он здесь. -

    — Этот выход напоминает темницу, — без всякого интереса отозвался Петров.

    — Всё наоборот. Темница за стенами. -

    — Правда? -

    — Видишь ли… Я бежал из двух тюрем. В одной я сидел за роялем и сутками сочинял мелодии. Стоило перелезть через стену — и я свалился во двор другой тюрьмы. В ней я ваял статуи. Это не то, чего я добивался. Надеюсь, ты догадываешься, как я оказался здесь? — Будрайтис невесело ухмыльнулся.

    — Положим. Но ведь я помню свободу! -

    — Все мы помним. Даже я. До того, как в первый раз подошёл к роялю. Из любопытства. Но мы и сами уже не верим в эти воспоминания. -

    — Но ты сказал, что ушёл без препятствий? -

    — Так и есть. Никто тебя не держит. -

   Минут пять Николай Петров осознавал сказанное. Потом осторожно потянулся к цепи, приковывавшей ногу к мольберту. Щёлкнул замком. Раньше он это делал только в назначенный час! Прошёл к двери мастерской. Открыл засов. Пусто. Никто не мешает. Коридор, лестница, коридор, ворота… И остались за спиной стены темницы. А где же небо? Сутолока, толпа. Серый асфальт под ногами. 

    — Простите, куда вы идёте? — спрашивал художник.

    — Вперёд! -

    — А там что? -

    — Ты что, дурак? Надо идти вперёд. -

    — А чем перёд отличается от зада? И даже от стояния на месте? -

    — Не мешай! -

   Петров сошёл на газон, по жёлтой иссохшей траве, перелез через ограждение. Никакого результата. Что делать? Куда идти? Во имя чего? 

   Надо идти назад. Закрыть ворота тюрьмы, и покрепче. Приковать себя цепью к мольберту. Свободы не было — это и вправду сон. Взявшись за кисть, ты пробудился. Только сейчас ты видишь небо. 

Комментариев: 2

Сновидения.

  Всё, что нам снится — чепуха и глупость. Не стоит придавать смысл подобным вещам. Кошмары? Ничего, пройдёт. На самом деле с вами ничего не случилось. В самом худшем случае — подушка лицо придавила. И ничего более. Комические сны? Очень хорошо, даже посмеяться можно. Правда, по трезвом размышлении — не смешно. Сильно перенервничал? Будешь стонать ночью, скрежетать зубами, даже кричать. И не факт, что потом вообще эти сны вспомнишь. 

  Но один знакомый художник сказал мне, что сюжеты своих картин он берёт из снов. И что учёные извлекают из сновидений великие открытия. Я рассмеялся, заметив, что сны — сплошная чушь. Тогда рассмеялся художник. «Сны таковы, каков и человек. Дураку снятся глупости, мудрецу — мудрости.» И я задумался. Что не так во мне? Вроде бы всё на месте. И не дурак. Кстати, ничего в картинах того художника нет. Обычные картины. И почему его считают гениальным?..

Комментариев: 6

Право знать.

   Евмений Николаевич Самолётов вышел из банка, прочитал уведомления на сотовом, окинул улицу взглядом. Прекрасный весенний день! Только вот простуда мучит, так это ненадолго. В ближайшие двадцать лет надо погасить кредит за жильё — в старом уже тесновато. Да и машина нужна посолиднее. Вон, скоро старшая дочь будет ходить с кем-нибудь под ручку, как эти влюблённые пары. Когда-то и Самолётов так бродил со своей будущей женой.

   Евмений Николаевич усмехнулся, пригладил рукой короткие волосы, потрогал свежевыбритое лицо. Поплотнее запахнул пальто — простуда опять грудь царапает. А если с работой не повезёт? Ничего… Найдётся заработок. И не из таких передряг выкручивался. Да и работа стабильная, и предприятие — надёжнее не найдёшь. Главный бухгалтер ТЭЦ — не шутка.

   Внимание Самолётова привлёк человек, свернувший с тротуара прямо на газон. Худой, бледный, с мешками под глазами. Щетина — несколько дней, сальные волосы взлохмочены. Пальто, некогда добротное и чистое, украшено свежими пятнами грязи. Будто с неделю назад неожиданно стал бомжом.

   «По кредиту не расплатился?» — мелькнула первая мысль. Незнакомец сунул руку в карман, вытащил пистолет, приставил себе к виску.

   — Не делай этого! — ахнул Евмений Николаевич. С какой радости?!

   — Сделаю, — глухо ответил незнакомец.

   — Зачем?? -

   — Я смертельно болен! — самоубийца в упор поглядел на бухгалтера. — Ещё немного — и меня свалят адские боли. На руках у жены. -

   Все речи о прекрасной жизни, какой бы она ни была, вмиг улетучились. И что этому человеку сказать? Теперь? Вроде бы — что-то об обезболивающих...

   Грохнул выстрел. Лязгнул затвор Макарова, гильза со звоном улетела на бетон. Незнакомец рухнул ничком в траву. Ещё несколько секунд Самлётов пытался осознать произошедшее. Гадская простуда! Какой тяжёлый кашель… На мгновение показалось, что грудь разрывается на части. Потом в глазах вспыхнул ослепительный свет, а когда он погас, всё скрыла непроглядная темень. Евмений Николаевич упал рядом с самоубийцей.

   *  *  *

   В кабинете следователя Берёзкина сидит главврач онкодиспансера.

   — Пётр Лукич Родригес, инкассатор, — доктор приподнимает очки на лоб. — Да, полгода назад был направлен к нам на обследование. Что и показало — пациент здоров, как бык. -

   — А потом? — что-то отмечал в блокноте Берёзкин.

   — Вбил себе в голову, что у него последняя стадия болезни, и мы его отпустили домой умирать. Мы его пытались переубедить, но без толку. Ведь все прекрасно знают, что нам запрещено раскрывать смертельные диагнозы. Конечно, за полгода постоянный стресс сделал своё дело — давление скакало, с сердцем проблемы, с ЖКТ. -

   — А второй? -

   — Самолётов Евмений Николаевич. Бухгалтер, — доктор опускает очки со лба на нос. — Да, последняя стадия. Неоперабельно. Достаточно было крепко закашляться. Интересно, как его жена с тремя детьми будет теперь по кредитам расплачиваться? -

   — Вы свободны, Казимир Янович. -

   Доктор попрощался, вышел. Так, теперь жёны… Две женщины. Одна — старательно закрашивает седину, скрывает под макияжем бледность лица, мешки под глазами. Вторая — не скрывает ничего этого. Берёзкин слушает первую.

   — Да, он так ничего не узнал. Я тихонько зачёркивала дни в календаре… -

    Вторая.

    — Последние полгода с ним невозможно было жить. Я ушла из дома с месяц назад. Он требовал от меня признаться… Умолял, стоя на коленях. Угрожал. Потом рыдал. Я не выдержала, сбежала из дома месяц назад. -

   Берёзкин отпустил женщин. Формальности улажены, дело можно сдавать в архив. Можно...

   Следователь в сердцах захлопнул папкой.

   — Понавыдумывают законов! А Берёзкин потом расхлёбывай… -

Комментариев: 4

Волшебное блюдечко.

   Иван-дурак поглядел на Василису-премудрую, головой покачал. 

    — Есть у тебя блюдечко волшебное, так что оно мне покажет? -

    — Что будет. И что было. -

    — Что было — это я помню. И следы этого «было» — вокруг нас. А разве будущее ведомо? -

    — Да! И указатели тоже вокруг нас. -

    — Но ведь мы не знаем, куда нас это заведёт. Хотели одного, получили… А не совсем то. -

    — И блюдечко волшебное только чуть-чуть покажет. Что сбудется — верно, но это ведь не всё, что будет. Малая часть. -

    — Нет, не буду я в то блюдечко глядеть, — вздохнул Иван. — Ничего не выглядишь. -

   И пошёл обратно в деревню, мост через речку мостить.

Комментариев: 1

Прииск.

  Старатель Джек, пряча трубку в карман, потёр морщинистое, тщательно выбритое лицо, надвинул шляпу на лоб, и стал думать. А ничего и не додумаешь. 

  — Итак, Питер, хочешь записаться в старатели? Воля твоя… -

  Питер, с пушком на верхней губе, жадно внимал каждому слову старого добытчика.

  — Да! Хочу… -

  Тогда Джек сдвинул шляпу на затылок.

  — Здесь золота — кот наплакал. Непонятно, намного ли ещё хватит… Да, было время таких богачей, как Эндрю Мак-Аллистер, Большой Боб… А Джейк Гризли чего стоил! Стоило только копнуть землю — и золотой песок сыпался пополам с землёй… А чего самородки стоили, а?.. То давно было. Всё перекопано. Если я найду несколько крупиц золота за день — отлично! Обычно ничего не находишь. -

    — А в других местах? -

    — Да, уходят от нас старатели… На серебрянные прииски, к примеру. Однако и там то же, что у нас. -

    — И… что теперь?? -

    — А что поделать! Ищем, пытаемся… Всё перекопано. Бери лопату. -

   И старатели принялись по новой перелопачивать землю, уже много раз до этого раскопанную. 

Комментариев: 0