Кто интересовался, как звать.

   Зовут меня Шутёмов Алексей Сергеевич. Надеюсь, другие паспортные данные вам не интересны.

Комментариев: 51

Кто спрашивал фото.

Митол...Что ты делаешь...Не надо...Отцепись...Ладно, продолжай...

Комментариев: 74

Объяснительный пост.

   Обычно такой пост размещается при открытии блога. Но — лучше поздно, чем никогда. Чтобы не вызывать лёгкого недоумения у читателей, расскажу, что для меня в жизни является важным.

    Я — православный христианин, к представителям других религий и конфессий отношусь дружественно — за исключением особо экстремистских сект и деятелей. Насколько я хороший православный христианин — о том знают батюшки, которым я исповедуюсь, а другим о том знать необязательно.

     По политическим убеждениям я левый, отношу себя к «Левому сектору». Не приемлю социальной несправедливости и фашизма, как бы его не называли. К остальным политическим течениям и их представителям отношусь дружественно.

     По музыкальным предпочтениям — металлист, поскольку эта музыка отражает моё стремление к чести, мужеству, борьбе за свои идеалы. К представителям других музыкальных направлений отношусь дружественно, за исключением пропагандирующих деструктивные идеи.

    Семейное положение — холост, девствен, и не собираюсь лишаться девственности до первой брачной ночи.

    Что ж, это наиболее важные для меня вещи. Кому что-то не нравится — уж извините, какой есть. Кому интересно — всем здравствуйте!

Комментариев: 84

Новая жизнь.

  Фёдор Спицын вытащил деньги из кошелька, пересчитал, задумался. А хватит ли? Непонятно, кто даёт такие объявления, где нет никакой цены. Первая консультация бесплатно, а дальше? Впрочем, семь бед — один ответ, хоть и ехать на другой край города. 

  Фёдор вышел из квартиры, долго и недоверчиво потягивал носом, подставлял лицо тёплому весеннему ветру, от которого таяли сугробы. Не, заморозки ещё будут, как пить дать. Может, что и снегопады. В троллейбусе, с солнечной стороны, будет совсем жарко.

   Здание поликлиники было вполне себе средним. Вернее сказать, это был первый этаж стандартной девятиэтажки, недалеко от подъезда красовалась «скорая помощь», а в остальном — обычный жилой дворик с качелями и горкой.

   В регистратуре Фёдора выслушали, и направили в дальний конец коридора. Здесь была полутьма, и редкие люминисцентные лампы давали немного света. 

   Старый седой врач молча выслушал пациента. Потом подвигал усами.

    — Видите ли, я расскажу вам об этом методе. Вы просто забудете всё, что хотите забыть. С одной стороны, вы станете чисты душой, как младенец. И ничто не потревожит вашу совесть. Но учтите — если подобная ситуация повторится — вы сделаете те же самые ошибки. Опыт всё-таки дорого оплачивается, даже если это был и не ваш опыт. Потом — вам довольно повезло, что нет физических последствий опыта, их-то исправить и нельзя. Здесь медицина кое-что может, а многого не может. Болезни, травмы — это останется с вами, хоть вы и забудете, откуда они у вас взялись. -

   Фёдор помолчал.

    — И многие решаются начать всё сначала? Или отказываются? -

    — Пятьдесят на пятьдесят. -

   Фёдор поблагодарил врача и попрощался. Забрал страховой полис. Не очень приятно не помнить, откуда у тебя шрам. Да и слишком велик риск получить новый.

Комментариев: 4

В прошлом.

    — Интересно, — заметил Анатолий Викентьевич. — А если бы великие писатели могли закончить свои недописанные книги, что было бы тогда? И художники — закончить картины? -

   Собеседник в углу завозился в кресле.

    — Ничего бы не было. Вернее, ровно то же, что и в том случае, когда закончить не удалось. Мало ли кто и что писал? Вот если бы во всём мире была одна-единственная картина — то к ней было бы приковано куда больше внимания, и то — как к диковинке. Есть в мире, ну, допустим, Эверест — и на него лезут все, кому не лень. Просто потому, что он есть. А с картинами? Здесь не так, и картин много. Люди к ним привыкли, и недописанные, а то и утраченные, особо никого не беспокоят. -

    — Утраченные?! Я и забыл о них! — воскликнул Анатолий Викентьевич. — Это тоже очень тяжело. Вот если бы суметь сохранить то, что утрачено! Отобрать у Гоголя второй том «Мёртвых душ», если уж не удалось продлить ему жизнь настолько, чтобы дописать третий. -

    — Видишь ли, — снова подал голос собеседник. — Ты ведь не Бог. Господу содержание этих работ известно, Он может их оценить. А ты — очень многого не можешь. -

    — А есть ли возможность узнать о том, что сейчас никто не знает? Прочитать то, что для живущих навеки утрачено? Узнать о том, что так и не дописал писатель, и не нарисовал художник? -

    — Второе — явно сложнее. Автор ведь может и сам не знать, чем закончится книга. Он ведь и сам может уйти в процессе творения. Но я знаю ответ на твой вопрос… -

    — И?? -

    — У тебя, Анатолий Викентьевич, теперь такая возможность есть. Два дня твоё тело лежит в ванной, а сейчас перед тобой — так и не законченная партитура. Ты ведь и сам её до конца не продумал, верно? А теперь — пора. -

    — Но? Кто же ты? -

    — Я — твой ангел-хранитель. Ты ведь долго пытался вспомнить, кто это перед тобой, вроде бы и знаешь, а вроде бы и нет. -

    — Но… Разве теперь всё, о чём я тут наговорил — разве всё это важно? Важно ведь что-то ещё, что-то другое… -

    — Ты и прав, и не прав одновременно. Впрочем, пойдём — сейчас тебе предстоит узнать больше, чем когда-либо. -

   Анатолий Викентьевич вздохнул и поднялся. Как всё это неожиданно, и непривычно...

Комментариев: 8

Колёса фортуны.

   Я стоял у калитки, когда появился он. Когда-то этот костюм серый деловой костюм был весьма приличным, но теперь на нем появились петельки с длинными горизонтальными полосками выпущенных ниток — след от встреч с гвоздями, кое-где красовались пятна, возможно, что и невыводимые. На туфлях, старательно протёртых тряпкой, остались следы от грязи — надо хорошо отмыть.

    — Огород вскопать не нужно? Дров наколоть?-

    — Нет, — ответил я. — Я не подпускаю к подобной работе даже близких. Но ты — гость. Заходи, ешь, пей, можешь переночевать. И я ничего не приму от тебя. -

   Он вошёл в калитку. 

   Всё время обеда мы молчали. Он ел всё, что я предлагаю, ни от чего не отказываясь. Я не любопытен, а он и не навязчив. Когда свечерело, я принёс одеяло и подушки. 

    — Когда разбудить? И куда дальше путь держишь? Я-то окрестные дороги знаю… -

    — Я не знаю, куда идти. Дома у меня больше нет… -

    — Родные? -

    — Не всё так просто. Когда-то я был губернатором этой области, — он ненадолго смолк. — Но доводилось ли… тебе в школе тиранить одноклассника? -

   Я чуть усмехнулся.

    — Тиранили, вообще-то, меня. -

    — Тогда и говорить не о чем. Но хочу, чтоб ты знал — я расплатился за всё. -

    — И угнетённый занял более высокий пост? -

    — Да, намного более. И он ничего не забыл. -

   Я ничего не ответил. И вообще больше мы ни сказали друг другу ни слова. Он уснул. Утром поклонился мне и дому, и пошёл дальше. А я думал, что было бы, будь я на месте того одноклассника. И ничего не придумал — у меня есть своё место.

Комментариев: 6

Случайная встреча.

   Николай Елизарович Гончаров молча глядел в окно автобуса. Он испытывал смешанные чувства — душевный подъём, радость грядущей встречи. Подумать только — двадцать пять лет! Но всё отравляло предчувствие, что будет не так, как ожидаешь. Будет, как и обычно. 

   Николай заторопился, встал, прошёл на среднюю площадку — вдруг переднюю дверь не откроет? Вышел на остановку, на миг остановился, глядя на старую советскую «свечку». Двинулся к подъезду.

   Звонок раздавался из-за двери приглушённым. Если прислушаться, то можно услышать телевизор, голоса хозяев, стук шагов и дверей. Но сейчас Николаю отвечала тишина… Всё, как обычно. Можно возвращаться домой. Можно и подождать, но где-то в душе сидит твёрдое убеждение, что чтобы ты ни сделал, а всё будет так же, как и последние двадцать пять лет. 

   Ещё пятнадцать лет назад Николай стал бы в сердцах ругаться про себя. Или не про себя. Двадцать лет назад стал бы нервно хихикать, а то и в голос хохотать. А сейчас подобную неудачу он принял как должное. А всё-таки в душе какая-то надежда теплилась… И до сих пор теплется.

   Николай подошёл к киоску на остановке. Продавщица его узнала.

    — Доброе утро, Николай Елизарович! А Михаил Феодосьевич с утра уехал, попросил никуда не уезжать! Он обещал быстро вернуться, если вас не застанет. -

    — Спасибо, Полина Петровна! Так я то же самое бабушке Свете сказал. Ждать смысла не имеет, он тоже ждать будет. -

    — Да-а… — протянула продавщица. — И как такое может быть? -

    — Не знаю, — ответил Николай. — Мне и самому интересно. Двадцать пять лет назад мы расстались, живём рядом, но никак не встретимся! Я еду к нему — он ко мне, я его жду, и он меня ждёт! Я еду в парк, он — в рощу. Я ему звоню — занято, он в этот самый момент звонит мне! Только письма… -

    — А вы социальные сети не пробовали? -

    — Пробовал. Я сижу в одной — он в другой, я пишу ему и в личку, и на стене, а он уже удалил страницу, и ищет меня там, где я уже удалил аккаунт. Так-то вот. Раньше все смеялись, а теперь привыкли. Вот, и вы воспринимаете как нечто само собой разумеющееся, что мы не встретились. -

   Продавщица вздохнула.

    — Ну, может будет такой день… Бывают же случайные встречи. А вот чтоб случайная невстреча… -

Комментариев: 18

Без ответа.

   Цезарь Петрович Алексеев проснулся и долго смотрел в окно. Хоть и дождливый, а всё день. Облачный полог посерел, его однотонная подсветка выхватила деревья, улицу, проволочный забор, отгородивший кусок двора под окнами старой двухэтажки, а за ним — старые советские машины, уже много лет не покидавшие своей стоянки.

   Цезарь Петрович поднялся с постели, застелил одеяло, попил на кухне холодной воды из носика чайника. Обдумал своё положение ещё раз. Ничего весёлого. Прошёл в гостиную, снял трубку с телефона, набрал номер. Он его давно наизусть помнил. Длинные гудки. Ожидание. Потом короткие — срок ожидания превышен. Никакого ответа — Цезарь Петрович звонил в разное время суток, в разные дни недели, во все сезоны, — а ответом были только длинные гудки. Телефон не бывал занят, и никто не сбрасывал вызов — никто не брал трубку. Петрович открыл дверь на площадку, спустился на первый этаж, открыл ключом почтовый ящик — взял письма. Его письма, пришедшие назад. Закрыл ящик поднялся обратно.

    — Пора собраться в дорогу, постоять у двери, замок поцеловать. В первый раз, что ли? -

   Он стоял под той дверью, звонил в звонок. Соседи ничего не знали — да там и на одной лестничной площадке ничего не знают. Света в глазке не было видно, с улицы можно разглядеть, что шторы опущены. И всё. 

    — Так. Пора разобраться в себе. Что случилось? Может, там уже давно все умерли, и я с горя с ума сошёл? Или мы поругались насмерть, и я обратно с горя с ума сошёл? В крайнем случае, обращусь к врачу. Или в милицию. -

   Цезарь Петрович вздохнул, и стал собираться.

Комментариев: 7

Радость.

   Максим Аполлинариевич Столяров оделся и вышел на площадку. На минутку остановился, глядя на яркое солнце. Суббота выдалась ясной, но морозной, и ветер несёт колючие снежинки, поднятые с земли. Надо затариться дисками — будет что в воскресенье посмотреть. Столяров спустился по лестнице, открыл бронированную дверь подъезда. 

   От белой «семёрки» отделились три фигуры. 

    — Столяров, Максим… э-э?.. -

    — Да… -

    — Немедленно в машину! -

    — Но я не!.. -

   Максим бросился было бежать, но его скрутили, ткнули лицом в сугроб. Рывком подняли с тротуара, запихнули в машину. Столяров догадывался, куда его везут, но лицо было воткнуто в колени, мотор урчал, и дорога неслась под колёса.

   Потом машина куда-то заехала, остановилась, Максима вытащили из машины, поволокли в здание, затащили в фойе. Здесь уже сидели человек пятнадцать мужчин и женщин под надзором охраны, особо буйные лежали на полу, со связанными руками, ногами, заткнутым ртом. Время от времени распахивалась дверь в длинный коридор, высовывалась красная морда, выкрикивала имена и фамилии, и людей утаскивали внутрь. А с улицы закидывали новых.

    — Столяров, Максим Апол… Как там его?! -

   Максима скрутили двое охранников и поволокли в коридор. Затащили в боковую комнату, содрали ботинки, джинсы, свитер, потом напялили брюки, рубашку, галстук с бабочкой, пиджак. Повели дальше по коридору, уже немного аккуратнее. Втолкнули в кабинет. Грузная женщина в больших очках взяла со стола какие-то документы, и уставилась на Максима. За Максимом в кабинет втолкнули девушку в белом платье и фате, с заплаканными глазами.

    — Столяров, Максим Аполлинариевич, согласны ли вы взять в жёны эту женщину?!? -

    — Нет!!! -

    — Стыдно, молодой человек. У нас численность населения падает, а вы такой безответственный. Бздак, Марина Игоревна, согласны ли вы взять в мужья этого мужчину? -

    — Не-е-е-ет… -

    — Стыдно, товарищи, господа, очень стыдно! Объявляю вас мужем и женой. Получите, распишитесь. -

   Максиму зажали руку с ручкой, провели закорючку под какой-то бумажкой, и вытащили из кабинета. Поволокли по коридору, вывели на улицу, затолкали в лимузин, украшенный лентами и цветами. За Максимом затолкали и Марину. Лимузин устремился по улице.

    — Куда вы нас везёте? — плакала Марина.

    — В новый микрорайон, там вам квартиру выделили. -

    — Не хочу! -

    — Даром что ли строили? -

   Максима и Марину выволокли из лимузина, потащили по лестнице наверх. Затолкали в квартиру. Вещи из старых жилищ уже свалили здесь. 

    — Нет, эти — упорные. Так их оставлять нельзя. -

   Максим похолодел. С него сорвали костюм, туфли, носки, трусы, с Марины сорвали платье, завалили на кровать, растянули ноги. 

    — Не надо! Мы сами… — крикнула Марина.

    — Да, мы сами… — запричитал Максим.

    — Хорошо, — усмехнулся главный из сопровождающих. — Но смотрите — детей не будет, придётся нам вас понудить… -

   Дверь захлопнулась, Маским, не глядя на Марину, уселся на кровать, прикрыв лицо рукой.

    — Что нам делать? — всхлипнула Марина.

    — А что нам ещё остаётся? — мрачно ответил Максим.

Комментариев: 10

Беззащитность.

   Клементий Дементьевич Сидоров глядел на заходящее солнце, подрагивая губами. Кожа покрылась пупырышками. Было холодно, хотелось пить и есть. Корабль, разлетевшийся на куски, исчез где-то в прозрачной глубине неба. Спасательная капсула утонула в море, и скафандр утонул в зыбучем песке побережья. Чтобы выбраться оттуда, надо было выбросить всё — нож, припасы, зажигалку. Теперь абсолютно голый, сидит себе Сидоров на этой планете. Конечно, можно питаться кое-какими плодами и птичьими яйцами, протянуть немного. Но вот что-то ворох травы никак не греет, и растёртые камни, хоть и потеплели, но не горят. А попробуй найти сухие деревяшки! Тут же всё кругом сыро. На занятиях по выживанию космонавтов учат сохранять шкуру даже в самых отчаянных условиях. Если есть аварийный запас, который никогда не должен теряться...

   Не должен. Но вот сейчас взял, да и остался в песках. Словно грозный голос с неба — ну что, царь природы, как ты теперь выкрутишься? Без ничего, без единой нитки?

   Эх, будь сейчас холод, уже б отмучился. На жаре, в песках, тоже. А может, тогда б и сохранился аварийный запас. Но — что есть, то есть, надо из этого исходить. 

   Сколько-то времени на фруктовой диете протянуть можно. И на птичьих яйцах. Вроде бы можно поймать пару грызунов, да съесть сырыми. И может, что получится развести костёр. Сухие ветки… Но здесь их почти нет — влажность весьма высокая. 

   Солнце почти село. Трава качнулась, и показался чёрный кот, что нёс в зубах какую-то серую тварь с коротким пушистым хвостом. Поглядел на Сидорова, и принялся за обед, похрустывая косточками.

    — Выживешь, Степан, на Землю привет передавай! -

   Кот окончил ужин, и молча поглядывал на Сидорова своими жёлтыми глазами. Потом полез ластиться.

   *   *   *

    — Странно! — не переставал удивляться командир поискового отряда. — Как утонула спасательная капсула?? Еле по передатчику нашли. -

    — Это в принципе возможно, — ответил заместитель. — Но где скафандр, одежда и носимый запас? В песке, что ли? Я сам чуть не утонул… -

    — Итак, — подытожил командир. — Он оказался на берегу абсолютно без средств спасения. Что за форсмажор — неясно. Ясно, что ситуация исключительная. Шёл он по прямой вглубь материка, направление выдерживал точно. Искал сухое топливо для костра, и почти каждый вечер, до последнего дня, пытался разжечь. Да вот на этом материке все леса влажные… Ел плоды и коренья, но для нормальной жизни, в условиях довольно прохладной ночи, этого не хватало. Ел и сырое мясо пойманных грызунов, но этого ему попадалось мало. А если бы не кот, так мы его могли и не найти. -

    — Нашли бы, если бы поискали лучше. Сломанные ветки он складывал стрелками. Вот времени заняло бы больше. -

    — Что ж. В катастрофе остался один выживший. Степан! -

   Кот мяукнул в ответ, и поднялся с земли, задрав хвост.

Комментариев: 5
Страницы: 1 2 3 4 5 6 ...