Политический заказ.

   Старый художник Эдуард Казаков выглянул в окно мастерской. Жара неимоверная, но за всё надо платить — только при таком южном солнце глаз чувствует всю палитру. На севере с этим проблема. Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге возникла Ира.

    — Эдик, ты можешь нарисовать мой портрет? -

    — Нет, не могу. Ты же знаешь — давно на пейзажи перёшел. -

    — Нарисуй! — и Ира удобно устроилась в старом потёртом кресле. Казаков вздохнул, вооружился кистью, стал набрасывать контур.

    — Я решила переехать к вам. -

    — Хорошо. -

    — Можно пожить у тебя? -

    — Нельзя. -

    — Сегодня приеду. -

   Сделав набросок, Казаков кивнул.

    — Всё, можешь вставать. Я дорисую. -

   Ира взвилась с кресла, чмокнула не успевшего увернуться Эдуарда в нос и выскочила за дверь. Художник вздохнул, принялся за работу. К обеду портрет был практически готов. Дверь снова распахнулась.

    — Так, можешь нарисовать меня в обнажённом виде? -

    — Нет. -

   Ира разделась и снова уселась в кресло. Казаков вздохнул и сделал вид, что принялся делать набросок. Солнце потихоньку клонилось к закату. 

    — Хорошо, можешь одеваться, я закончу. -

    — Я передумала переезжать. А можешь приехать ко мне? Надо квартиру отремонтировать. -

    — Нет. -

    — Вечером переедешь? Я жду. -

   Дверь захлопнулась. Казаков вздохнул и стал дописывать пейзаж. Закатное солнце заглянуло в комнату. Стены и потолок окрасились багряным цветом, особенно яркие лучи так горели, что смотреть больно. Жара потихоньку спадает, но ещё отдаёт от нагретой крыши. Дверь снова распахивается.

    — Я передумала. Можешь нарисовать мне пейзаж? -

    — Держи. -

    — Ой, ты такой хороший! Нет, пока переезжать ко мне не надо. Ремонт откладывается. -

   Художник снова не успел увернуться от поцелуя в нос. Вздохнул, глядя на закрывшуюся дверь. В мастерской темнеет.

    — Политический заказ — дело хлопотное. Можно и взяться, да пейзажи не забывай! -

Комментариев: 13

Привычка.

   Утро понемногу вступило в права, оттесняя ночь и сумерки. Солнце выглянуло из-за края моря, заливая горизонт светом. У старой скалы, на молчаливой тропе появился человек. Немного поёживаясь от утренней прохлады, путник поправил шляпу и застыл, очарованный красотой восхода. Вытащил из кармана смартфон и принялся ловить себя на фоне моря. Переступая шаг за шагом, чтобы поймать кадр, незаметно подошёл к краю площадки. Нога скользнула по крайнему камню, руки успели отчаянно махнуть в воздухе, выронив смартфон, долгий крик... 

   Из-за угла неслышно возник карлик в плаще, подошёл к роковой пропасти. Ухмыльнулся.

    — Двести тридцать два! -

   Потом исчез, столь же незаметно, как и возник. На тропинке возник ещё один путник. Поглядел на солнце, уже оторвавшееся от воды. Вытащил камеру, стал ловить себя в объектив. Сделал два шага назад, и… оглянулся. Осторожно постоял на краю, пытаясь найти ракурс получше. Потом отошёл от края.

    — Я хозяин этого места, — поклонился карлик. — Ты первый, кто не сорвался в пропасть. Проси, что пожелаешь. -

    — В таком случае — чтобы никто больше не срывался. -

    — Это не в моей власти. Поставьте хоть перила — но и за них полезут. -

    — Так что же в твоей власти? -

    — Куча золота. Самый большой алмаз. Самое верное железо для самого крепкого меча. -

    — И что даст мне куча камней и железяк? -

    — Обычно люди хотят именно этого. -

    — Мне это не нужно. -

    — Тогда — верный приворот для самого близкого. Болезни для самого лютого врага. Восторг для незнакомых. -

    — Это не даёт счастья. -

    — Я не всесилен. -

    — Хочешь сказать — бессилен? -

    — Ну, уж нет! — и с этими словами карлик выхватил чашу из рукава. — Конечно, походной кружки не заменит, но вещь полезная. -

   Путник разглядывал чашу. Потом уложил в рюкзак.

    — Спасибо! -

    — Да будет добрым твой путь! -

   Путник ушёл. Карлик поглядел ему вслед.

    — Ещё бы не быть твоему пути добрым? Это же только от идущего зависит! -

   И незаметно исчез за выступом скалы.

Комментариев: 6

Москва. Рабочее. Эпизод №5.

  Тэк-с… 22 июня в 16.00 в Центральном доме архитектора планируется презентация сборника «22 июня», в котором засветился и ваш покорный слуга. Надеюсь, доеду. И обратно вернусь.

Комментариев: 8

Живой.

   Диктатор Эстебан Кього прошёлся по комнате, подошёл к окну. Десятилетиями пейзаж не меняется — тополя, асфальтовая дорожка, высокая чугунная ограда, и теряющаяся где-то вдали жизнь. Город, улицы… Почти не видно. 

   Эстебан Кього почти никогда не надевал военный мундир, равно и строгий гражданский костюм — только при встрече с иностранными делегациями, а они наведываются сюда редко. Ещё реже ездит к ним и сам Кього. А в обычной жизни он щеголяет в футболке и потёртых брюках, и лицо простецкое и улыбчивое — ни дать ни взять простак деревенский. Впрочем, именно из таких и получаются самые жёсткие диктаторы. А какую мишуру выбрать потом — мундир, или костюм топ-менеджера, это выбирай по вкусу. Воля твоя. Эстебан и выбрал. За спиной зачамкали шлёпки.

    — Дорогой, может, перестнаем пищу солить? Это очень вредно. -

    — Дорогая, сколько тебя просить — не слушай радио! Лет десять назад я было обрадовался, что ты перестала смотреть телевизор. Рано радовался… Стоит тебе послушать — и ты тут же бежишь ко мне, а иногда рискуешь испробовать всё, что ведущие наболтали. -

    — Но ведь учёные доказали… -

   Лицо Эстебана приобрело страдальческое выражение.

    — Если я им прикажу, они докажут, солнце крутится вокруг земли! Если надо — восток назовут западом, а запад — югом. Всё, что болтают по радио и телевизору — это как я прикажу. -

   Чамканье шлёпок удалилось. В эти часы и в этом месте к Эстебану могут подходить все. Впрочем, кроме Франчески обычно никто и не подходит. Эстебан хранит ей верность уже третий десяток лет, со дня свадьбы — подчинённым нужны положительные примеры. Да и какая радость в куче беспорядочных связей? Примерно та же, что и в выпивке. Поэтому на всех официальных празднествах Кього осушает один бокал. Детей у них нет, и по этому поводу тоже переживать не стоит. Во имя чего пыль в глаза пускать, к чему эта мишура? Ведь есть самая реальная власть, казнить и миловать. А остальное — комплексы неполноценности, когда власть слаба. 

   Эстебан вспомнил дату, и вздрогнул.

    — Пятнадцать лет, как проклятый бунтарь убит! -

   Это единственное, чего надлежит бояться. Поэт, который писал свои стихи, дышавшие свободой. Нигде не было упомянуто имя Эстебана Кього, но диктатор видел в них себя. И будто из этих строк смотрела на него сама смерть… Обычно подобные пасквилянты отделывались штрафами и высылкой в сельскую местность. Мелкая рыбёшка — сил тратить не стоит. Но здесь уровень был немного другой. И суд постановил — пятнадцать лет каторги, хотя больше пяти за прокламации не давали в принципе. Но Эстебан умнее судей, и приговорил наглеца к казни. Приговор привели в исполнение. Книги уничтожили. За цитирование — пять лет. Но...

   Все копировальные аппараты в стране под контролем Эстебана. Но разве можно проконтролировать все шариковые ручки? И карандаши? Конечно, если найдут — мало не покажется. Но никакая спецслужба не осмотрит всех тайников. Все телефонные переговоры, вся электронная переписка — под контролем. Но никто не может всю страну опутать сетью подслушивающих устройств. О чём говорят люди между собой? И никто не может проникнуть в головы людей. А там — жгучие строки, о свободе… И его, Эстебана, смерти.

   А самое главное — спецслужбы, чиновники высшего ранга, — всё это тоже люди. А что в головах у них? Те, кто обязаны следить за другими, не станут ли они молча покровительствовать нарушителям? Или не молча… И нету рецепта. Если чистить аппарат, расстрелять всех, набрать новых, что скажут новые? Расстреляют и нас. Не трогать? Осыпать золотом? Уверятся в безнаказанности. Стрелять и осыпать попеременно? Вот сидит себе чиновник, и думает — что сегодня? Смерть? Слава? Нет, нету рецепта. Застучали гулко каблуки за спиной.

    — Господин премьер! Сегодня на заборах в трёх местах появились стихи. В принципе, ничего страшного, но считаю необходимым доложить… -

   Зазвучали строки. Эстебан Кього огромным усилием воли подавил судорогу. Дурак ты!!! Это же моя смерть… И сохранив видимое спокойствие, повернулся к начальнику охраны.

    — Вы знаете, что публичное цитирование этих строк пятнадцать лет назад было установлено наказание в пять лет каторги минимум? -

    — Простите! Виноват, не знал! — отчеканил начальник охраны, краснея.

    — Зачинщиков установили? -

    — Да. В двух случаях… -

    — Вот. И постарайтесь отыскать третьих. Вы знаете, ловить невиновных не надо. Я этого не люблю. Может, вы будете выбивать приказания из самого преданного гражданина, а таких ещё поискать. А настоящий бандит будет шастать на свободе… -

    — Слушаюсь! -

    Каблуки энергично застучали, удаляясь. Так… Это всего три нашли. Пока. Возьми книги, библиотеки, телевизор, радио, интернет, периодику, и подавись ими! В умах и в сердцах будет звучать то, что тебе неподвластно. И любой, разумеющий грамоте, напишет веткой на песке, если не найдёт мела и забора.

   Из коридора донёсся бег. Смерть… Никто не бегал за эти сорок три года по этому коридору. Смерть. Вбежал спикер парламента. 

    — Восстание… — запыхавшись, прговорил он.

    — Войска и полиция справляются? - 

   Видимое спокойствие. Дурной вопрос...

    — Половина полиции и три четверти войск — на стороне восставших. Некоторые чиновники  — тоже у них. -

    — Дипмиссии? -

    — Выжидают. Им до нас дела нет. -

    Вот так. Сегодня с тобой говорят. А завтра будут говорить с тем, кто тебя убил… Окно оживает, впервые за сорок три года жизнь проникает за чугунные ограды, течёт между тополей, по дорожке, и вне дорожки.

    — Где начальник охраны? -

    — Не знаю… -

    — Уходим. -

    Некуда. Коридор, запасной выход, песня… Да, та самая. Свобода. Смерть. Одному свобода, другому смерть. Вкусил свободы? Будь добр, пора уходить. Своя порция свободы, своя порция смерти. Только свободы нет, а смерть одна, и неизбежна. И всегда слишком рано.

    — Дурачьё! — сквозь слёзы воскликнул Кього. — У вас никогда не будет свободы, сколько о ней не пой. На моё место придёт другой, и он будет расстреливать вас… -

   Ответом — песня. Вечные, бессмертные поэты, сколько не убивай. И диктаторы, вечно свергаемые, для того только, чтобы уступить место другим.

    Выстрелы. Эстебан осел на землю. Хотел упасть на спину, да колени подогнулись. Земля. Запах земли. И где-то за спиной, в небе — песня о свободе. И о судьбе того, кто ей мешает.

Комментариев: 4

Ночной гость.

   Игорь Петрович Штайнвинтер-Гейзельберг проснулся ночью. В комнате кто-то был. Темнота. Только лучи от фонаря. Узкие полосы лилового света, что пробивается в щели между шторами. Никого. Никого быть не может. Но как же страшно...

   Игорь Петрович перевернулся в постели. Никогда ещё не было такого. Разве что в детстве, но это уже настолько давнее и затёртое воспоминание, что и не верится. Тень… Чёрная фигура в углу. Вот она приблизилась и села на край кровати. Краем сознания понять, что похолодевшая рука щёлкнула кнопкой торшера. Приглушенный свет вспыхнул в темноте ослепительной вспышкой.

   Тёмная фигура оказалась ангелом в белоснежном одеянии. Ангел сбросил капюшон, тряхнул золотыми кудрями и внимательно посмотрел прямо в глаза Игорю.

    — Э-э… Пора?.. — робко выдохнул Игорь.

    — Нет. Пока нет. Но я послан напомнить — не так уж и долго. -

    — А когда? -

    — А вот этого знать и не надо. Никакие добрые дела не стоит откладывать в долгий ящик. Если поставить будильник на час раньше необходимого, чтобы ещё полежать — непременно проспишь. А просыпать нельзя. Итак, не забывай о последней минуте. -

    — А… почему? -

    — Кто не помнит о смерти, тот и не живёт. Тот существует. Сон, пища, развлечения. А кто прямо спросит себя — что станет, когда меня не станет, что скажут живые, что отвечу я на Суде, тот начнёт искать. Вполне вероятно, найдёт себя. -

    — Я не о том, но… Можно ли призвать смерть? -

    Прекрасный лик ангела украсила усмешка.

    — Что ж с вами, атеистами, поделать… Должен открыть страшную тайну — все вы умрёте. Будете ли говорить о смерти, забудете ли о ней. В один прекрасный день Господь поглядит на свои часы и скажет — этому уже пора. И никто не задержится ни секундой позже, и меньше не проживёт. Можно, конечно, свести счёты с жизнью, но так поступают не понимающие ни жизни, ни смерти. -

    — Но это страшно! -

    — Для вас — да. Но я-то вообще вижу только души, которые вы не умеете видеть. Посему — смерть это не конец; это самое начало. -

    — Начало чего? -

    — А вот это зависит только от человека. Посему я и послан предупредить. -

    — А кто просил… А то я всё спросить не решаюсь? -

    — Один из забытых тобою предков просил Господа о тебе. -

    Ангел поднялся, собираясь уйти.

    — И никто ж не поверит… — сказал себе Игорь Петрович.

    — Что поделать! Многие предпочтут сдаться в психиатрическую больницу, чем поверить нам. Даже стоя на Суде перед Господом. Есть проблема — в психбольницы мёртвых не принимают. -

    — Но почему мне было так страшно?! -

    — Сам посуди. О чём бы ты сейчас отчитывался, если бы пришёл твой час? А многие ли из твоих близких могли дать достойный отчёт? Вот вам и печаль. Был бы готов — радовался бы. Здесь — только вступительные испытания. Постарайся заработать баллы повыше. -

    — А отчего страдания на земле? -

    — А это — ваша вина. И твоя конкретно. Если бы ты не прошёл шестьсот двенадцать раз мимо обездоленных, и просто отчаявшихся, сколько б жизней ты спас! А многие ещё и сознательно убивают. И ты тоже, между прочим, никого не защитил. -

    — Это и есть испытания?! -

    — Не только. Выбор между добром и злом можешь совершить только ты. И шанс может быть вообще один за всю жизнь. -

    — Но это же невозможно!!! Невозможно никого спасти! -

    — Глупости. Идёшь и делаешь. Дорогу осиливает идущий, а не рыдающий и рвущий волосы. Впрочем, можешь рыдать и рвать волосы, только иди. -

    — А если я не смогу? -

    — Мы, и Господь, и я конкретно, будем скорбеть о тебе. И ты не знаешь глубину этой печали. Но творить добро за тебя — ни в чьих силах. Знаешь ли ты, что намного сильнее меня, и равен Богу? Господь назвал тебя братом. -

    — Постой! -

    — Доброго утра! Хватит с тебя на всю жизнь. Подумай. -

    И ангел растворился. Вместо лиловых лучей фонаря пробивались в комнату жемчужные лучи рассвета. Фонарь погас. Игорь выключил торшер, сел на кровати. В голове царил сумбур. Хотелось немедленно броситься на улицу и осчастливить всех. Но это — от страха, а в страхе ничего хорошего не сделаешь.

    — … не пропустить свой шанс…… не пропустить свой шанс… вовремя заметить… как?? Ладно, надо подумать. -

Комментариев: 4

Без заголовка

   Устал я с собой воевать, и крушить бой за боем,

   Устал сам в себя день за днём, ночь за ночью стрелять,

   Не остановиться -

   И бой разгорается новый, и больше огня,

   Но слишком упорен противник — как я, был упорен,

   Его не сломить,

   Лишь бой бесконечный, без плена, без сна, без пощады,

   И мир свой почётный никак не согласен принять...

 Интересно, начну ли я повторяться? Выкапывая очередной стих из клуба, начинаю ловить себя на мысли — не публиковал ли раньше. Вроде нет…

Комментариев: 6

Стихи.

   Растворилась в ночи, под чернеющим пологом неба,

   На свету лишь живёт эта яркая жизни мечта,

   И чужды ей всё звёзды,

   И холодного блеска луны заливающий свет,

   Но рассветом растает другая мечта, что темнее,

   Не живёт при лучах...

   Две мечты в жизни есть, постоянно сменяя друг друга,

   Но нет силы им слиться в одну, и друг друга обнять.

Комментариев: 0

Стихи.

   Мне теперь твердят, что неправильный путь, дороги,

   Что я шёл не так, да пришёл совсем не туда,

   И что зря я мёрз, на ночлег оставаясь в стоге,

   И почуял в дождь, как за шиворот льёт вода;

   Много лучше с толпой — серых и разнообразных,

   До того отдельных, что глаз различить не мог,

   И в речах горячих, правильных и бессвязных...

   А беда — и сам я подумал, есть может в том прок?

  Не очень давнее.

Комментариев: 0

Воспоминания.

   Анатолий Федосьевич Комаров проснулся от стука. Смартфон выскользнул из руки и свалился на пол. Комаров потянулся к светящемуся экрану, но запутался в проводе зарядника. Ругнулся про себя, потащил за провод, штеккер, естественно, выскочил из гнезда, смартфон упал по второму разу, а на другом конце провода со стола свалился удлинитель. Впрочем, солнце уже вступает в свои права, и новый день радует глаз. Хорошо, что выходной. 

    — Так, пора заканчивать с этим. Засыпать со смартфоном в руке не очень хорошо… -

   Впрочем, эта фраза уже лет пять заменяла другую — «Доброе утро, мир!» Если кто-то вообще так говорит. Во время завтрака Комаров продолжал читать новости и любимые книги. Раньше его часто ругали за чтение книг во время еды. И просыпался утром, а то и ночью, от стука упавшего томика. Но книги скаладывать больше некуда, а электронная память побольше. 

   Но об этом Анатолий Феодосьевич и не жалел… Одевшись, вышел на улицу, поглядел на редких прохожих, на веер перистых облаков с запада. На утреннее солнце. И пошёл к станции. Это был маршрут настолько знакомый, что можно пройти с завязанными глазами. Кажется, даже изменения, вроде раскопанной траншеи под водопровод, и те можно предвидеть, не зная заранее. А как горело сердце!.. Но теперь — всё тихо в груди. Равнодушие. Только память подсказывает, как это было. Было ли?! Всего-то прошло. Прошло.

   Гудок со станции. Это пошёл утренний на Москву. Когда-то был самый приятный звук в мире. А теперь — просто гудок. Станция. Стоят на отстое тепловозы, ожидают своей очереди. Вот и тяжёлый с порта проходит, наливной, и столбы дыма встают в небо -  состав тяжёлый. 

    И каждый тепловоз был знаком, и по номерам, и по характерным деталям; и знал Комаров, какая машина ушла в ремонт, а какая переброшена в другую тяговую часть, и какая отправлена по старости в базу хранения; и какие появились новички. И сердце горело. 

   Много чего было. Теперь — тишина. Блеск солнца на рельсах ничего не будит в душе. 

    — Прощай! Хотя… Мы много раз ещё встретимся. Но любви больше не будет, прости. -

   И зашагал Комаров к реке. Гудок! Сердце дрогнуло, застучав чуть быстрее. Тяжёлый нефтерудовоз, с чёрными бортами, тянулся против течения, чуть пеня воду у носа. Правый якорь висит, задевая волны — в нём застрял камень. И теперь весь день можно будет провести здесь, изучая проходящие суда, из какого порта какое пришло, и с каким грузом. Душа воспарила и улетела в небеса, и внутри всё давно уже где-то в высоких перистых облаках. 

   Анатолий Феодосьевич невольно вздрогнул. А что, если и эта любовь просто исчезнет, и ничто не будет напоминать о ней, кроме памяти? И придёт ли на смену что-то новое? 

   Кто знает — будущее скрыто от нас. Ну, а сейчас — душа не здесь, и сердце колотится быстрее. Пока — ты паришь в небе, выше самых высоких птиц.

Комментариев: 4

Стихи.

   Я просил — а мне молчание ответом,

   Благодарен — нету грубости в ответ,

   Если грубость -

   Уж за то спасибо, что фингала нет,

   По лицу ударят — всё ж скажи спасибо:

   Не в больнице ведь,

   А в больнице, ведь до смерти не убили,

   Коль убьют… А что плохого даст нам смерть?

Комментариев: 8