Алмазы.

   На экране звезда — жёлтый карлик, — плавно уходила в сторону. Но это пока ничего не значит.

    — Носовой заглушен! — голос бортинжинера в наушниках нарочито спокоен.

    — Включить объединённое питание! - 

    — Включено! -

   Теперь командиру предстоит решить сложную задачу торможения в пределах орбиты этой звезды без струйных рулей и с половиной мощности корабля. Пот стекает со лба, попадает в глаза. Ничего, бывает хуже.

    — Включить тормозные двигатели! -

    — Отказ! Команда не проходит. -

   Теперь нужно время, чтобы влезть под носовой колпак, проверить шины. Да, затормозить у звезды не получится...

    — Командир, планета по курсу! — штурман спокоен… Слишком спокоен.

Справляется с собой. А планета надвигается, и корабль гравитация неудержимо тащит на голубой шар. Шар раздувается, наползает на экраны. 

    — Прощайте! — так, штурман сдался. Хотя что нам ещё остаётся? 

    — Ещё раз — тормозные! -

    — Молчат… -

   Огненная вспышка прочертила небосвод, затмив солнце. Сильнейшая стена воздуха снесла деревья, подняла тучу пыли. Земля затряслась под ногами, и столб пыли и огня затмил солнце...

    *   *   *

    — Погляди-ка! Алмаз. Здесь их должно быть много. Кратер от метеорита почти стёрся, но представляю, что творилось, когда он упал… — начальник партии горделиво поглаживал бороду.

    — Следовательно, это месторождение имеет взрывное происхождение? -

    — Да… Сидерит, судя по расплавленным кускам. -

Комментариев: 8

Депрессия.

   Дождь залил высокое стекло, от пола до потолка. Там, снаружи, неподвижно застыли искажённые от брызг и капель серое небо, серый бетон, серые силуэты самолётов, низкие очертания машин. Казалось, что застыло и само время.

    — Рейс откладывается! -

   Больше отсюда никто не вылетал, и не прилетал. В зале ожидания люди молча сидели, стояли, кто-то пытался спать. Какая-то девушка спросила.

    — Может, надо было поездом? -

   Рядом в кресле шевельнулся парень, весь промокший, из недавно прибывших.

    — Я только что с вокзала. Поезда не ходят — пути размыло. -

    — А автобус? -

    — Тоже. Всё то же. Обратите внимание — больше никто не заходит. И городской транспорт стал. -

    — И домой теперь уехать нельзя? -

    — Нет. -

   Все, кто слышал этот разговор, насторожились. Потом снова стали безразличны. Только седая женщина обратилась к парню.

    — Что же творится такое? -

   Парень пожал плечами, а ответил пожилой мужчина.

    — Обычная осенняя депрессия. -

    — Как так? -

    — Циклоническая. В это время — всегда так. -

   Пассажиры опять смолкли. Пытаясь понять, как это здание превратилось в остров на бурном море.

Комментариев: 3

Три гроба.

    — Есть у меня два гроба, — заметил старик, поудобней усаживаясь на стул. — Первый, помнится, родители привезли. Уж как там им сообщили, что я помер — не знаю. Интернетов тогда не было, телефон — либо на почте, либо в сельсовете. Я обедаю, а тут — родители с гробом… -

   Старик смолкает. Оглядывает улицу.

    — Так вот и остался у меня один гроб. А лет десять назад совсем плохо себя почуял — дай, думаю, гроб себе закажу по мерке — чтоб внукам хлопот меньше было. Так и лежит на чердаке, часа своего дожидает. А я и жив! Вот только много молодых ушло… -

   Старик смолкает опять. Изучает облака.

    — Вот сосед, тридцать лет ему было — вышел из магазина, да и упал. Сердце встало. Врач приехал быстро, только руками развёл. И это только один пример. -

   Я заночевал на чердаке. Нашёл свечу, зажёг. Взял почитать Достоевского — библиотека здесь отличная. Залез в гроб — при моём росте маловат, подушку под голову положил. Ничего, спать можно.

   *   *   *

   А старику этот гроб и не пригодился. Как умер — так и ему гроб маловат оказался, пришлось новый заказывать. Но было это через тридцать лет… И я сам уже собирался себе место на кладбище присматривать.

Комментариев: 4

Цель.

   Глубокий старик с палочкой подслеповато щурился на трёхэтажный дом, окружённый чугунной оградой с основанием, украшенным диким камнем. Двор дома был выложен плиткой. Несмотря на вечернее время, в окнах не было света. 

  — Что смотришь? — другой старик, без палочки, но согнутый, и держащийся за поясницу, подошёл незаметно.

    — А что, уже и посмотреть нельзя? -

    — Мечтаешь о таком? -

    — Увы! — горько ответил старик с палочкой. — Мечта-то и сбылась… Это — мой дом. -

    Согнутый с удивлением посмотрел на собеседника.

    — А по одежде и не скажешь… -

    — Я всю жизнь копил на этот дом, — показал палочкой обладатель. — Сидел на голодном пайке, экономил на всём. Была такая мысль в молодости — захочу, так и будет такой дом. А потом… Потом уже и бросать поздно было… -

    Старик замолк и горестно вздохнул.

    — Здоровье угробил… Зато — мечта сбылась. На что теперь мне этот дом? -

    — Это ты сильно! — согбённый согнулся ещё больше. — Смотри во-он в тот конец улицы.

    Домовладелец вытащил из кармана непослушной рукой очки, долго щурился, вытянув голову. 

    — Машина… Дорогая… -

    — Не то, что дорогая! Это — «Роллс-Ройс Сильвер-Спар»! Была мечта в юности… А теперь — и проехать на ней не смогу, по здоровью прав не дают. -

    — А водителя нанять? -

    — Ага! Сейчас… Всё, до единой копейки скушал. И непонятно, чем налоги платить. Вот у тебя есть, чем налог оплачивать? -

    Старик с палочкой омрачился, потом лицо его посветлело. 

    — А много ли мне осталось? И налоги платить не надо будет… -

    — Ух, ты! Верно… Хоть что-то, а есть в жизни хорошее! -

    Домовладелец повернулся к собеседнику.

    — Предлагаю эту ночь провести в доме. Правда, есть нечего, пить тоже, да и мебели нет. Спасибо, свет, воду и газ провести успел. -

    — Да! А следующую ночь — в машине. Бензина, правда, нет. -

    — Ну, можно песню спеть. Можно анекдоты рассказывать. Пошли, на улице нынче прохладно. -

    И старики исчезли за резной калиткой.

Комментариев: 10

Вопрос.

   Геннадий Геннадьевич Пчёлкин подошёл к дереву и спросил.

   — Дерево, а дерево! Скажи мне, в чём смысл жизни? -

   Тихо шелестит листва на ветру. Солнечные лучи, пробившиеся через преграду, играют на земле.

   — Ладно. Не хочешь отвечать — не надо. -

   И Пчёлкин пошёл дальше. Остановился у большого валуна.

   — Дорогой мой камень! Поясни мне, что такое любовь? -

   Камень молчал. Только чуть колыхалась трава на ветру.

   — Это ещё ничего, — заметил себе Пчёлкин. — Вот когда в первые месяцы и ветерка не было, и деревья молчали, вот тогда был ужас. Эх, хоть бы одну книгу удалось спасти!.. -

   Потом присел на траву, подумал ещё.

   — Да что там книга — хоть бы одна живая душа! Как только туман за холмами спадёт — пойду искать. Так, надо б метки оставить, чтоб нашли, если сами пойдут. -

   Геннадий Геннадьевич встал, долго оглядывал окрестности — не спал ли туман? В этом тумане дышать нельзя.

   — Может, и не осталось никого больше?.. Да бред! Я же остался, и даже вполне здоров. Сколько прошло? Три года? Значит, и другие тоже остались. Вот только туман осядет… А пока — домой! -

   И Пчёлкин отправился домой. Туман всё так же лежал за холмами, храня свои тайны. Он не вечен, хоть и долог.

Комментариев: 8

Безумства.

    — Ну и дождь! — проворчал толстый седой человек под зонтом. — Не очень приятно. -

    — Вам ведь ничего не бывает приятно, — усмехнулся собеседник в прозрачном пластиковом плаще, почесав бороду. — Зимой вам холодно, летом жарко, весной у вас аллергия. -

    — Что ж, это ведь суровая объективность, — отозвался седой. — Плохая погода — это плохая погода. Когда холодно, или сыро — люди простывают. Когда жарко — болит сердце. А об аллергии я вообще молчу. -

    — Нет ничего более субъективного! Аллергии у меня нет. Зимой надо одеваться теплее. А летом — надевать панаму, либо на солнцепёке не торчать. -

    — Вы так рассуждаете, потому что у вас здоровье крепкое, — заворчал седой. — И вы абсолютно не думаете о том, кто болен. -

    — Не уходите от ответа. Тем более — чем же нам помогла современная медицина со всеми её возможностями? -

    — Опять вы за своё! Да ведь люди сами виноваты. Не слушают врачей. Верят в сказки. Я бы таких отправлял в психушку, но мешают мне эти юристы-гуманитарии… Вот с поэтами — ещё куда ни шло. Хотя бы язык развивается. Вот это я понимаю — это и средство коммуникации, и мышления. Ау, это я о вас! Вы опять в облаках?! — и седой повернулся к третьему спутнику, в куртке с капюшоном.

    — А мало ли людей, что выполняли все врачебные предписания, и умерли в расцвете сил, и в страшных муках? И наоборот — кто никаких предписаний не соблюдал, но дожил до глубокой старости в полном здравии?.. — возразил плащ, но ему помешали.

    Навстречу спутникам бежал человек с безумным взглядом. Дождь давно промочил чёрный костюм и волосы, но не успел смыть с щеки следы губной помады.

    — Она сказала: «Да!»!!! — крикнул промокший, и шлёпнулся седалищем в лужу. Грязные брызги полетели в седого.

    — Я, конечно, понимаю, — грозно заворчал седой. — Продолжение рода, всё такое… Если никто не разведётся, и в ближайшее время нас не заменят клоны и роботы… Но брызгать-то зачем?? -

   Куртка с капюшоном молчала, словно в перед бурей. И вдруг крикнула.

    — Ура!!! Новый стих! — и шлёпнулась лицом в лужу рядом с влюблённым, задрав пятки вверх.

    — Психи! — седой принялся стряхивать новую порцию грязных брызг.

   Плащ насупился, почесал бороду.

    — Пришла мне тут в голову одна идейка… Что есть идея с точки зрения биохимии… -

    — Нет! — ужаснулся седой.

    — Эврика!!! — крикнул плащ, и плюхнулся спиной в лужу. — Это перевернёт науку ко всем Энштейнам! -

    Но это был ещё не конец. Из дальнего конца аллеи бежал местный юродивый, что обычно сидел у старой церкви. 

    — Христос Воскресе! — крикнул он, и стал бегать по луже вокруг троих. 

    — Воистину Воскресе! — ответил ему кто-то, но непонятно кто.

    — Нет, только не это… — спешно покидал место сумасшествия седой. — Пойду домой, с горя с женой кофе выпью. Потом зайду в институт, результаты уже должны получить… Нет, хорошо, что я в жизни своей не творил такого безумия! -

Комментариев: 11

Старые места.

   Никита Модестович осторожно ступал по квартире. Вместо привычного линолеума нечто современное под подошвами ног. Старых тапок в прихожей давно нет. Двадцать лет...

    — Как всё изменилось! — заметил Никита, чуть не усевшись на журнальный столик в углу, где когда-то стояло кресло.

    — Вестимо! — отозвался Леонид Орестович. — Носило тебя где-то… -

    — Так учёба, работа… Кстати, где кресло? -

    — Хватился! Лет пять назад выбросить пришлось. Уж и каркас развалился. -

   Никита подумал.

    — Так, а как с трамваем? Закрывать собираются? -

    — Десять лет назад закрыли. Зато метро теперь есть. -

    — Удивительно!.. -

   Никита подумал опять.

    — А того казнокрада опять переизбирают? -

    — Кого? -

    — Ну, Филонова… -

    — Слушай, о нём уж и забыли давно. Я, и то плохо помню. Уехал в Москву, в депутаты пробился. Потом и оттуда выперли. Потом бизнесом крупным занялся. Под следствием был. А что с ним дальше — неведомо. Тишь. -

    — Как много всего… А Центральная Аллея — её вырубать собираются? -

    — Да нету давно никакой аллеи! Вместо разбили большой парк, и в другом месте. Сейчас у нас вообще повестка дня другая. Жители Звёздного микрорайона протестуют — свалка рядом с домами. -

    — Погоди, от свалки до города — тридцать километров! -

    — Застроили уже… -

   Никита присел на новый диван, поёрзал с непривычки.

    — То-то я думаю — о чём ни заговоришь, так никто и не понимает, о чём ты… -

    — Вестимо! Всё ж давно изменилось. А тебя где-то двадцать лет носило… -

Комментариев: 10

Обман.

    — Кажется, на сей раз мы обманули смерть! — водитель отёр пот со лба, не веря счастью. Чёрные полосы тормозных следов тянулись от самого перекрёстка.

    — Смерть не обманешь, — усмехнулся пассажир. — Отсрочка. -

    — Мы ведь живы! -

    — Пока. Отсрочка имеет обыкновение проходить очень быстро. -

Комментариев: 4

Странности.

   Троллейбус притормозил у светофора. Часть светодиодов уже погасла, и красный сигнал вместо круглого приобрёл совершенно зловещие очертания. Впрочем, жёлтый и зелёный сигналы были ничуть не более жизнерадостными, а человечки на пешеходной секции представляли из себя суровую расчленёнку. Чтобы прочитать цифры на таймере, надо обладать весьма богатым воображением.

   Троллейбус снова тронулся. Константин Мармазов изучал пейзаж. Хорошо, в это время траснпорт почти пустой. Сколько он уже смотрел на эти дома и деревья? Сотню раз? Две?

   Остановка. Пора выходить. Одинокие путники тянутся по каким-то неотложным делам. Солнце начинает припекать. Вот и его, Константина, дом. Куда хозяину не войти. Бумаги на месте, оформлены верно, зарегистрированы. Даже ключи есть. Но вот не от всех замков…

   Ночью здесь будет гореть свет, и чаще Мармазов приходит сюда вечером. Постоять, посмотреть. Осталось ли хоть что-нибудь в душе? Тишина в ответ. Всё выгорело.

   А теперь — обратно. Остановка, троллейбус. Всё знакомо, всё уже приелось. Сколько раз проделан этот путь? Не пытайся сосчитать. А вот и дом. Чужой.

   — Скажите, вы здесь живёте? —

   Квартальный?

   — Да, я живу здесь. -

   — И сколько? -

   — Десять лет. -

   — А газ подведён? -

   — Мне неизвестно. Я им не пользуюсь. -

   — А в документах указано? -

   — У меня нет документов на этот дом. Я вообще не знаю, чей он. -

   — Как же так? -

   — Вот так. -

   Скольких квартальных помнит Мармазов? Троих? Ничего, зато в этом доме есть постель и стол. Правда, в любой момент могут попросить на улицу, но пока — жить можно. Жить можно...

Комментариев: 6

Рассвет.

   Луна ярко освещала кладбище. В старой части могилы поросли бурьяном; монументы обветшали, кресты и оградки проржавели. В новой части самые свежие холмики были полностью скрыты под венками. Богатые монументы из чёрного и белого мрамора соседствовали с серыми бедными. 

   На одной из старых могил провалилась земля, поднялся белый скелет, выбрался на край ямы и пошёл к воротам. Зашевелились плиты и на других могилах, скелеты и мертвецы поднимались и шли. Шествие вытекало из ворот, тянулось мимо закрытых цветочных лавочек и двориков с монументами. Пошло по улицам, распространяя запах тления. 

   Около паспортного стола куча собралась, втянулась в здание. Усопшие рассаживались по скамейкам; кому не хватило места — прислонялись к стенам. Многие остались на улице. 

    — А вы по какому вопросу? — поинтересовался скелет у немолодой женщины, недавно умершей.

    — Надо из квартиры выписаться, а для этого необходимо личное присутствие выписываемого. Пришлось встать. -

    — А я, — заметил молодой человек, уже порядочно разложившийся. — Кредит в банке взял. Приходил в банк, спрашивал — как же гасить? Не знаем. Меня же на работу теперь не возьмут — а нас не касается. И что делать? -

    — А кто виноват? — вопросил старый мужик в углу. — Спасибо врачам, что хоть сшили — а то как бы кусками теперь по присутственным местам ходил? -

    — Слушай, а как тебя звать? — обратился к первому скелету сосед.

    — Ераст Никодимыч я. Вот, тоже выписаться хочу. При царе-батюшке ходил, при Советской власти ходил. Сейчас хожу. И никак не выписывают. Мол, свидетельство о рождении неси. А нету его у меня, и когда родился, так того и родители не знали. -

    — А ты не в шестом доме, что на Крестовоздвиженской, которая Пролетарская, а сейчас — Мира? -

    — Да, в нём. -

    — Так снесли давно… -

    — Ура! — крикнули скелет. — Я свободен! -

   И выскочил на улицу, убежал за угол.

    — Зря ты, — грозно заворчал старый мужик в углу. — Снос дома не даёт автоматической выписки. Один мой знакомый призрак постоянно живёт в булдыре… простите, в супермаркете, что на месте его дома возвели. -

  — Ещё не то, — заметила немолодая женщина. — Могут вообще в новый дом перепрописать. В барак какой, или в деревню. -

    — Рассвет, — глянул в окно молодой человек. — Скоро сотрудники придут. Готовьте документы. -

Комментариев: 12