Буриданов осёл.

   Константин Васильевич Джонсон прошёлся по библиотеке, скользя глазами по корешкам. Потянулся к одной, передумал. Взял другую, чуть выдвинул из ряда. Потом поставил на место. С третьей примостился у окна, полистал. 

    — Да читал я это всё! -

   Поглядел в окно, изучая посветлевшие серые тучи, теперь уже высокие. Скоро должны появиться просветы, голубые пятна. Может, что и яркое слепящее пятно солнца. 

   Константин подумал, начал перебирать диски. Выбрал один, зарядил в дисковод. Начал смотреть, через три минуты выключил.

    — Пересмотрено всё давно. -

   Затем приступил к изучению названий песен на экране. Начал слушать одну, потом выключил, включил другую. Песни были переслушаны много раз.

   Константин дошёл до прихожей, стал надевать обувь. Потянулся к плащу. Потом махнул рукой. Снова надел тапки. 

    — Даже спать не хочется! -

Комментариев: 19

Замок на море.

   Утро. Здесь редко бывает солнце, вот и сейчас пасмурно и серо. К неверному свету сквозь тучи быстро привыкаешь. Лишь низкое небо старается зацепить своими клочьями шпили на башнях замка. Ветер здесь практически постоянный, а штормит либо очень сильно, либо послабее. 

   Сейчас и есть чуть слабее, и волны бьются о стены, не стараясь добросить брызги до сторожевых галерей. Человек в одной из комнат проснулся и пошёл обходить свои владения. Замок стоит кольцом на скалах, и только в одном месте гранитные стены разомкнуты, чтобы пускать корабли внутрь. На внутренней стороне — причальные галереи, почти вровень с водой; низкие окна. На внешней — окна поближе к самому верху сторожевых ходов. Есть тут и комнаты пониже моря. Окон мало, и они узкие и высокие. Надо протопить заново камины, чтобы стало хоть немного теплее. 

    — Если бы здесь можно было остаться насовсем, я бы остался, — замечает человек себе. — Увы! Надо привезти дрова, пищу, воду. Для одного здесь хватит запаса лет на десять. А потом — придётся уединение прервать… -

   Плотно поев, человек садится за стол читать книги.

    — И библиотека прекрасная. Десять лет — и всё перечитаю… -

   Воцаряется недолгое молчание.

    — И зачем мне эти люди, и этот мир? Мне и тут хорошо! Ни войн, ни ругани… Пускай себе, без меня… -

   Снова раздаётся шорох страниц.

    — Так ведь и не упрячешься. Здесь относительно тихо, и море кругом. Да ещё какое! Не всякий доберётся. Ан ведь доберутся… -

   Резко хлопнула книга.

    — Ну что ж поделаешь? Никуда не отвертишься. Придётся возвращаться. Подожду, когда корабль с припасами дойдёт. Если ранее никто не потревожит. -

   Человек встал, и пошёл на маяк — зажигать фонарь.

Комментариев: 2

Логично.

  Иван Семёнович прошелся по комнате, потом уселся за стол и принялся пить чай. Некоторое время изучал баранки и печенье, потом отодвинул их в сторону и принялся за конфеты. 

  Снова вздохнул, встал из-за стола. Прилёг на диван, неуверенно подержал пульт от телевизора в руках. Потом снова встал, подошёл к шкафу. Просмотрел корешки книг. Достал одну, положил на место. Потом вторую. 

    — Да всё это я уже читал! Ничего нового… И по телевизору — ничего. -

   В дверь позвонили. Иван Семёнович раздумывал с минуту. Потом нехотя пошёл открывать дверь. На пороге стоял Харитон Евгеньевич.

    — Пойдёшь? -

    — С ума сошёл! — ахнул Иван. — Ты что, голыми руками собрался дамбу насыпать?! -

    — Нет, ты с ума сошёл! Нас же всех смоет! -

    — Но что мы можем поделать? -

    — Хотя бы не будем сложа руки сидеть. -

    — Это безумие. -

    — А торчать дома и ждать смерти — это не безумие? -

   Иван пожал плечами.

    — Это нелогично. Результат в обоих случаях примерно одинаков. -

    — Раз так — я предпочту что-тот делать. А жизнь так и вообще нелогична. -

    — А довериться профессионалам? -

    — Которые построили эту плотину? -

    — Мы в деле отсыпки дамб ещё хуже. -

   Теперь плечами пожал Харитон.

    — Дело твоё. Прощай. Скорее всего — нас скоро не будет. Но рад тому, что будущее скрыто. -

   Спина быстро удалялась вниз по лестнице. Иван Семёнович закрыл дверь, лёг на диван. Хотелось спать, но сон не шёл.

Комментариев: 4

Неоконченное.

   Феофан Тихонович Котов молча созерцал сруб избушки.

   — Вот, всегда так… -

   В принципе, всё готово. Даже тёс на крышу. Только мох собрать, чтоб щели законопатить. Котов забрался в избу, лёг на пол. Хорошо, дождя нет. Полати тоже не сложены. Забыться тяжёлым сном, забыть о жизни и судьбе. В эти краткие часы их просто нет. А утром… До него дожить надо. Люди всегда с надеждой ждут рассвет, будто всё в мгновение ока переменится. Рассвет приходит, всё остаётся так же, как и было, и ожидание протягивается уже к следующему рассвету. а надо бы ждать заката, и этих часов, когда всё становится прекрасно. Впрочем, у многих нету и этих часов — слабое утешение. Всегда есть тот, кому намного хуже, чем тебе.

   Котов очнулся с первыми лучами солнца. Посмотрел в небо над головой. Вспомнил всё. И ушёл восвояси.

   За тридцать вёрст от этого места пристал в степи к стану. Стал мазанку из глины сбивать. Дело спорилось, на крышу акациевые ветки пошли. А вот соломенной крыши над мазанкой так никто и не увидел. Вздохнул Котов, оставил дом, и дальше пошёл.

Комментариев: 4

Исход.

   Николай Гаврилович Аспарухов-Розов молча изучал поток машин за стеклом такси. Достаточно быстро продвигались только автобусы и троллейбусы по выделенной полосе, но так они и забиты под завязку; относительно быстро двигаются и таксомоторы, у них тоже своя полоса; а частники стоят в почти неподвижной пробке.

   Наконец, машина остановилась у аэропорта. Такси выбрасывают на тротуар новых и новых пассажиров, с огромными сумками, что едва можно унести; впрочем, часть, как и Николай Гаврилович, — налегке, с одним дорожным портфелем. Новые волны выдают автобусы, тянется нескончаемый поток с автостоянок. Длинные очереди вытянулись у входа. Через час Николаю удалось войти в здание. Даже слишком быстро, с учётом столпотворения.

   Внутри здания — яблоку некуда упасть. Все сиденья заняты, люди стоят, сидят на сумках, а то и прямо на полу, многие спят. В ларьках давно пусто. За стеклом самолёты взлетают и садятся без перерывов. Кассир даёт неутешительный ответ — в ближайшую неделю билетов нет. А будут ли на следующей? До неё дожить надо. Да, пока летают без помех. Прикинуть деньги на карте, и наличность в кармане. А в бизнес-класс есть? Всё разобрали. Так, а если попытаться на местных, по малым аэродромам? Лишь бы отсюда подальше, с пересадками? И этих нет. А если рискнуть, и попробовать с кем-нибудь вскладчину нанять бизнес-джет? В упор хватить должно, но надо и дольщиков найти… Все наняты. А частные самолёты? Все улетели, захватив, кого можно. 

    Ждать? Смысла нет. Искать — тоже. Значит, будем искать. И Николай Гаврилович покинул здание аэропорта. С ним ещё несколько человек. Кто-то исхитрился прилететь, а другие решились искать билеты в другом месте. Автобусы уходят почти пустые. Вот который идёт на вокзал — там сидячих почти нет. Хотя… на что надеетесь? Улицы почти пусты, но салон постепенно заполняется. У вокзала — пробка. Забитый автобус прошёл по выделенке к зданию, выбросив свой груз у крыльца. Внутри — та же картина. Билетов нет. Никаких. Спальные, мягкие, премиум — разобрали. Сидячие — тоже. Отдельные заказные вагоны тоже все ушли. Да, ток пока не отключили. И линия пока свободна. На электричку? Вон, стоит очередь на пригородные. Перрон забит, подземные и надземные переходы — тоже. Становитесь в очередь, ждите.

   Ждать тут особо нечего, отметил Николай Гаврилович. Теперь — автостанция. Полупустой автобус, почти пустые улицы, скоро вечер. Пассажиров становится больше. На автостанции — толпа. Автобусы уходят забитые. В пригородных столько же стоячих, сколько и в прибывающих городских. В очередь! Таксисты предлагают свои услуги. На выезде — пробка. Быстро не выедем. На обочинах — велосипедисты, мотоциклисты. По полям — застрять легко можно, да и заблудиться. И через реку не переплывёшь. Пока дорога не перекрыта. А вы что, с одним портфелем собрались? Надо бы всё необходимое взять, там ведь нас никто не ждёт. Да, понимаю, с сумками бежать тяжелее. Да, можно и совсем не убежать.

   Николай снова забирается в автобус. Несколько приезжих, у кого здесь остались близкие. Едут искать. А как в такой кутерьме найдёшь? Порт. Речной и морской. Та же пробка, та же толпа. И никаких билетов. Уплыть пока можно. Частники давно ушли на своих судах. 

   Домой. Поздно! Раньше надо было думать. И тем, кто сейчас пытается уехать, и тем, кто пытается найти близких. Город опустел. Николай Гаврилович поднимается в свою квартиру. Пока можно насладиться комфортом. 

  — Ну что, Васька, как жизнь? -

  Кот делает вид, что не понимает, что его собирались бросить. Мурчит, трётся о ноги, потом хрустит кормом в миске. Самое худшее в многоэтажке — это если отключат канализацию. Да и воду на восьмой этаж сильно не натаскаешь. Стемнело. А вот и свет погас. Точно — ждать в аэропорту больше нечего. Николай проверил воду и газ. Выключено. Пора. Васька отправился в переноску. 

    — Ничего, вот корм закончится — так придётся на даче мышей ловить! -

   На лестнице темно, но каждая ступень знакома. Вот на улице — хуже. Хотя глаза чуть попривыкли. Дача — совсем недалеко. С час пешком. Троллейбусы и трамваи стоят, двери открыты, все давно ушли. Автобусы и машины ещё мельтешат фарами, но ведь и на бензоколонках почти пусто. Только слабо светит ночное небо. Николай Гаврилович дошёл до дачи. В последнее время ходить приходилось довольно часто. У соседа — свет в окнах, тихо урчит дизель-генератор. Постучать в окно.

    — О, Гаврилыч, привет! Зарядить телефон? А сети никакой нет. И по ТВ сигнала нет, и по радио. Молчание полное. -

   У соседа на даче и солярки запас, и скважина с электронасосом, и биотуалет. А у Николая Гавриловича — печь, дрова, свечки, немного керосина для лампы. И колодец! Собирался когда-то здесь жить — вот и пришлось. 

    — Гаврилыч! А что с нами будет? -

    — Поживём — увидим. Кто его знает? Пока что мы живы. -

Комментариев: 8

Легенды городские.

    — Странное это дело — осень! — заметил Феоктист Анатольевич Маряхин. — Вчерась стою под фонарём, и слышу — дождь зашумел. Небо в звёздах, кругом — сухо… Никаких капель в свете лампы. И тут я понимаю — это же листья посыпались! Звук такой шелестящий. -

    — А вот видишь этот дом? — спросил Максим Никандрович Петров. — Около него по ночам можно увидеть призрак художника. Говорят, картину не успел дописать. Теперь стоит с мольбертом, да рисует… -

    — Я не слыхал о таком. Сорок лет живу, с рождения, а от тебя в первый раз слышу. -

    — Ты что? Все об этом знают! -

    — А я тебе расскажу. Вон в том доме жил один чудак. Доктор агрономии, цветы выращивал. На своей науке повёрнут был. А квартира его жене бизнесмена приглянулась. Он хотел агронома уговорить продать, не получилось. Потом в психушку упёк, купил. Цветы увяли. Потом и жене разонравилось. Так теперь агроном по ночам приходит, за цветами ухаживает, хоть их и нет. -

    — Так и я такого не знал. Вроде и не было тут цветов никогда. -

    — Старые рассказывали. -

    — Мало ли чего расскажут… -

   Солнце потихоньку идёт к закату. Хотя в это время года оно и в зените бывает невысоко.

Комментариев: 20

Первый.

    — Итак, господин Аль-Табари, мы на этой вершине первые! — торжественно провозгласил старик Ван-Хорн, покачивая седой головой.

    — Восемь жизней… — отозвался Ахмад. — Дороговато далась нам она, Мартин. -

    — Очень дёшево! Мы-то живы, и здесь. Вон, поглядите вон в тот цирк — там до сих пор стоят палатки Гартмюллера, никто из них больше не спустится. -

    — До чего же мы спокойно говорим об умерших, Мартин. Спокойно перешагиваем через трупы, даже через умирающих. И всё это — во имя достижений. Под рассуждения о том, что здесь намного выше морали. И что мы сами выбираем этот путь. -

    — Ахмад, пора б уже и привыкнуть. И потом — видишь вон то облачко? Боюсь, скоро и мы присоединимся к восьми нашим спутникам. И к Гартмюллеру. Да мы это выбрали сами… -

    — Буран начинается! Если поторопиться… -

    — Слишком далеко до лагеря. Да и лагерь сейчас нам мало поможет. Одно жаль — никто не узнает, что мы здесь были первыми… -

Комментариев: 10

Социум.

  — Создавать гетто — чрезвычайно опасная вещь, — заметил менторским тоном под грохот боя профессор О, Стэнли. — Сколько столетий мы отправляли наименее благонадёжные элементы социума на планету 148-11. И что ж? Они создали свой социум, и о нас не забыли. -

  — Они создали, или всё-таки мы? — отозвался из-под стола доктор Марчелано. — Причём вполне сознательно пренебрегли возможностью их обучаемости. И все эти неблагонадёжные элементы, приговорённые к высылке на планету, сумели освоить самые современные технологии… -

   — И поделом, — ответил собеседник из шкафа. — Мы-то сами после такого чего заслуживаем? -

   — Кое-чего лучшего. Догадался кто-то умный высылать всех психов, гениев, поэтов, революционеров ссылать на планету 313-04. И теперь они приняли за нас бой. -

   — А что они сделают с нами, если победят? -

   — Переломают весь наш мир, весь уклад жизни. Разрушат наш уютный мирок. Вернее сказать, он и так разрушен, и восстанавливать его они явно не собираются. -

   А в небе над полуразваленным зданием продолжал греметь бой.

Комментариев: 4

Нетерпимость.

  — Невозможная вещь! — обиженно заметил Ганс Кляйне, осторожно трогая фингал под глазом. — Никто не готов тебя выслушать, принять таким как есть… -

   Потом поднялся с земли, отряхнул пыль с пальто.

    — Разве это честно? Я ведь только сказал, а мне — в морду. -

   Похромал по дороге.

    — До чего ж стали нетерпимы люди! Это же свобода убеждений, свобода выражения… Это недопустимо ограничивать… -

   Ганс хромал, подтаскивая повреждённую ногу. Солнце светит, птички в небе поют.

    — Вот, до чего прекрасна природа! Как же я её люблю… -

   Ганс остановился, и решил доверить свои убеждения явно безответному собеседнику.

    — Вот скажите мне пожалуйста, что же такого в том, что я убеждённый фашист, и Гитлера люблю? Подумаешь, какие-то там лагеря… То ли были, то ли не было… Зато какая идея! Какой размах… -

   Орёл в небе выполнил круг, прицелился поточнее, спикировал на лысину Ганса, и вцепился ему в шею пониже затылка, стукнув клювом в темя.

    — Ай-ай-ай! — крикнул Ганс, падая лицом в землю. — И ты тоже! Ну за что?! За что!?! -

Комментариев: 6

Москва. Отчёт.

   На сей раз я ещё более подкорректировал время поездки. Отправление из Краснодара — в 12, на самолёте «России». Попал на места у аварийного выхода, в первый раз пришлось дорожный портфель укладвать на полку. Интересно, как распределяют посадочные талоны? В прошлый раз на S7 мне сразу же в Краснодаре выдали посадочный талон и на обратный рейс. Сейчас же я регистрировался далеко не последним, а все места у аварийных выходов заняты, и только со мной не было соседей (т. е., я вообще получил своё место последним). Впрочем, до некоторой степени повезло, я сидел у окна, только крыло мешало обзору, да облачность. 

   Во Внуково направился на автобус. В самй первый раз, в марте, я садился на 911-й, и утром. Автобус забит, на Киевском шоссе — пробка, занята даже «выделенка». А в обед — самое то, в автобусе стоячих нет, пробок нет. Красота! Естествеенно, я не отказал себе в удовольствии залезть в 611-ю «гармошку» (ЛиАЗ-6213, низкопол); впрочем, когда я выходил на остановку, это был единственный автобус. Доехал до «Юго-Западной», дальше на метро — на «Кропоткинскую». Наконец-то добрался до храма Христа Спасителя. Возникли вопросы по одной группе, название которой переводится на русский исключительно нецезурно — как они там играли? Даже если бы не было рамок на входе, донести аппаратуру по галереям нужно было с полчаса. И никто не почесался.

   Ну, это так, отвлечённые рассуждения. После храма я направился по Волхонке и Моховой на нулевой километр, а потом по Никольской в Заиконоспасский монастырь. В Молодёжном центре этого монастыря отныне и проходят семинары Совета молодых писателей при СПР. Впрочем, я приехал по своему делу — обсудить с Андреем Тимофеевым краснодарские проблемы. Обсудив двух молодых авторов, отправились по домам, а я — на Белорусский воказал. Станция аэроэкспресса соединена с терминалами длинной галереей. Досмотр здесь отличается и от внуковского, и домодедовского — ботинки снимать не надо, но пиджак попросили сложить на ленту.

   Шеремтьево — единственный аэропорт, где я увидел мышь! Сия наглая тварь мирно лезла под решётками отопителя перед окнами. Шестичасовой «аэрофлотовский» — первый утренний в Краснодар (последний — в 0.20 из Внуково, тюменский, на него надо уже в 22.00 убегать). Неудобно, а что поделаешь… Ночных рейсов нет. Самолёт с бизнес-классом. Землю опять не было видно, но зато встретили рассвет в полёте. 

   Итоги: 

    1. Испробовал три основных аэропорта Москвы, ещё Жуковский остался. И никогда более не улететь из Быково, Тушино и Центрального на Ходынке...

    2. Молодость прошла. Жутко клонит в сон, и бодрствовать по трое суток больше не выходит, и даже одних не выходит.

Комментариев: 22