Как приручить Пегаса.

  А вот об этом поэта лучше не спрашивать. Из выдающихся спортсменов редко получаются выдающиеся тренеры. И наоборот. Инструкция приблизительно такая — берём морковку, или юную девственницу… А что, на старых девственниц единороги не реагируют? Молчит народное преданье. В общем, кого-нибудь да поймаете. А что делать с пойманным Пегасом (единорогом)? Сначала поймайте, потом шкуру делите.

  В поэтических конкурсах есть обычно три категории поэтов: до тридцати пяти лет — «Надежда» (что это ещё излечится); страше — «Открытие» (надежды на излечение уже нет, зато есть открытие в области психиатрии); члены писательских союзов и организаций — «Мастер» (из самой буйной палаты, где сидит вместе с Пушкиным, Маяковским, Наполеоном, Суворовым, Джорджем Вашингтоном, куда медбратья заходят только в защитных костюмах и противогазах, да и то не заходят, а отправляют боевого робота с пулемётами и гранатомётом, да и то не отправляют, а гвоздят ядерным зарядом издалека). И ваш покорный слуга принадлежит к категории последних.

  В качестве доказательства скажу, что верлибры научил меня писать Лёня Якутович (можете его почитать). Правила стихосложения, дольники, тактовики, чистая тоника — всё это мирно проехало мимо меня на втором курсе журфака. Хотя в то время я испытывал очередной острый приступ стихописательства, но ещё была надежда на излечение. Тогда я ограничивался познанным в школе классическим силлабо-тоническим сложением.

   Но шли годы, приступ прошёл… Чтобы вернуться вновь, но со всей серьёзностью. А мастер — он на то и обитатель самых страшных палат, чтобы лёгких путей не искать. Темы? Их есть у меня. В голове постоянно варится суровая каша, только в тарелки успевай раскладывать. А вот формы… Я снова стал изучать дольники, гипердактилические рифмы, кольцевые и параллельные рифмовки, и почувствовал себя гномом в пещере с мифрилом. В руках кирка — работаем! А сколько ещё осталось нераспробованного… Контрсонансные рифмы, разноударные, рассечённые, омонимические...

  И тут вместо Пегаса вылазит балрог. Но кого из поэтов этим устрашишь?

   Попросили в литобъединении прочитать лекцию о стихосложении. Ничего не получилось. Народ принимает «математику» в штыки. Строчки меряют слогами, а не стопами; потом удивляются — отчего у Есенина разное число слогов в строчках? Не, так, лёгкое у них обострение. Это у меня живой птеродактиль в окно стучится. Тем более и окна никакого нет. Зато в Совете молодых литераторов можно поразглагольстовать — я там самый старый (в литобъединении — самый молодой). И заразить молодняк самой грозной заразой. Может, получится...

Комментариев: 8

Фонтан.

  Старый и добрый сказочник осенним тёплым днём вышел в парк. Фонтаны, что молчали всё лето, весело играли в ярких солнечных лучах, а на дне лежали опавшие листья. Трава на газонах ещё зеленеет, дети одеваются по-летнему — если успеть до вечерней прохлады прийти домой. А сказочник в широкой зелёной шляпе и длинном сером плаще сидит на скамейке в парке и смотрит на пожелтевшие деревья и облетающую листву. 

    — Дядя, а расскажи сказку, — к скамейке подошли две девочки с букетами засохших листьев в руках, а за ними — и их родители. 

    — О чём? — улыбнулся старый сказочник.

    — Всё сказки рассказываете, — сказал отец девочек, присаживаясь на скамейку.

    — Все рассказывают сказки. Но не все сознаются, что это сказки — такова жизнь. -

    — Опять вы за своё, — погрозила пальцем мама.

    — Увы! Если я расскажу правду — её легче назвать сказкой. А сказки… Да как их только не называют. И даже верят. -

    — Хорошо. Можешь ли рассказать сказку для взрослых? — спросил отец, пока девочки убежали собрать ещё сухих листьев.

    — Собрались во дворе мальчик Ваня, уже почти взрослый, и выпускник. А с ним одноклассница Света, и Никита, классом младше. Ваня вытащил пачку сигарет.

    — Будет кто? -

    — А разве родители тебе разрешают? -

    — Убить пообещали. -

    — А мои родители с утра до ночи на работе. Приходят, когда я уже сплю, а уходят, когда только просыпаюсь. Они не знают, — сказала Света.

    — А мне и самому отец иногда предлагает, — кивнул головой Никита. — Считает, что я уже взрослый. -

   И ребята закурили.

    — Если только младший брат за курево возьмётся — уши без пощады надеру, — заметил Ваня.

    Света только головой покачала.

    — Я с братом вожусь одна. Но сейчас почти некогда. К выпускным надо готовиться, на олимпиады ездить. Он теперь сам дома. -

      — А я своей сестре уже давал курить, — задумался Никита. — А что? Вполне взрослая для этого. -

     И в соседней беседке младшие братья и сёстры тоже делили пачку сигарет. -

    — И о чём сказка? — нахмурился отец, непроизвольно дотронувшись до кармана.

    — Ровно о том, что пример много сильнее назиданий, и даже увещеваний. И о том, что отсутствие примера может быть и того хуже. -

    — Неужто мы такие плохие родители? — спросила мама.

    — Это ведь сказка. А урок каждый извлекает сам. -

    — Так вы расскажете сказку? — девочки вернулись уже с ворохом сухих листьев.

    — Хорошо. В одном городе жили дети — Петя, Миша и Катя. Они ещё не ходили в школу, но мечтали стать взрослыми. Просили у старших братьев и сестёр учебники, а если не давали — то сами читали тайком. 

   В городе было море, и конечно, было бы глупо не мечтать уйти в море под парусами. И в один прекрасный день пробрались на причал, нашли самую маленькую лодку, отвязали, и пошли в море.

   Это заметили их старшие братья и сёстры, возвращавшиеся из школы — Дима, Надя и Клава.

    — Стойте! Вы куда?! -

    — В море! -

    — Вы же утонете… -

    — Если мы их сейчас не догоним, они потонут, — сказал Дима. Школьники забрались в лодку побольше, и направились в погоню. Но это заметили родители.

    — Стойте! Вы куда? -

    — Там младшие плывут, сейчас их догоним, и вернёмся. -

    — Час от часу не легче, — сказал один из пап. — Надо их догнать. -

    — Но мы же не умеем! Надо позвать спасателей… -

    — А если не успеют? -

    — Но мы-то сами не справимся. -

    — Раз дети поплыли, то мы их точно догоним. -

   И родители забрались на большой парусник, и устремились за детьми. И подобрали всех на борт. Но теперь они все плыли по морю на большом корабле, которому и сильный шторм не страшен. В первый раз! -

    — А они вернулись домой? — спросили девочки.

    — Да. Куда же без этого? -

    — А о чём сказка? — спросила мама.

    — О жизни, — заметил сказочник. — Можно сказать, что и сама жизнь. -

   Родители поглядели на часы, вдруг спохватились, и быстро ушли по каким-то делам. А сказочник продолжал смотреть на падающие в фонтан листья, плавающие там жёлтыми корабликами, и уходящие на дно.

Комментариев: 4

Фестиваль. Шаг 2.

  — Так… И где мои микрофоны? -

  — Звукач унёс. Кому ж ещё? -

  Организатор вздыхает — микрофоны стоят денег. Да ещё каких! Можно снять туфли со шпильками и ходить босиком. 

  — Только я закончила смотреть ноты, и поняла, что я их уже не ненавижу, так подоспели стихи… Вот. -

   Из коробки возникла стопка листов толщиной этак с полметра.

    — Вот. Две тысячи… -

   Члены жюри заинтересованно зашевелились в креслах. 

    — И сколько у нас времени? — спросил самый старый и именитый.

    — Неделя. -

    — Не. Не поспеем. -

    — Люди же ждут! -

    — Надо б раскидать между нами, — сказал член помоложе.

    — Всё равно не успеем… -

    — А кого первого успеем прочитать — так и определим. -

   Начинается делёж стопки. Потом делёж извлечённой баклаги. 

    — Так что, без закуски? -

    — Местный буфет уже закрыт. -

    — На улицу пошли! За углом нормальный хлеб есть. А чуть дальше — и колбаса. -

   Жюри потянулось на улицу. У заднего подъезда организатор ждёт с коробками машины. 

    — Не, раньше интереснее было. Участников поменьше. А сейчас… Так и нас надо побольше. -

    — Да кто ж согласится? Все заняты. -

    — Интересно, кто догадался ссыпать в одну кучу стихи, песни и пляски? -

    — А кто тебе помещение даст под разные фестивали? Один раз в году дали — спасибо скажи. -

    — Ладно, потом поболтаем. А то магазин закроют — без закуски останемся. -

Комментариев: 8

Постановщик помех.

   Бывший канцлер склонил голову.

    — Нет, государь. Я уже окончил книгу. Теперь она будет и в городской библиотеке, и в лавке у Ганса. -

    — Вы же государственный муж, Густав! -

    — Именно поэтому я её и написал. О том, кто и сколько жертвовал в казну, и как им за это прощались серьёзные проступки. И смягчалось наказание за преступления. О ваших переговорах со знатью, и о том, как вы назначали на важные посты людей малограмотных, а способных отправляли в отставку. -

    — Вы знаете, что такое государственное управление, Густав. Но не знаете, что есть верховная власть. Судите об этом со своей колокольни. Но не мне судить вас… Ступайте! -

   Бывший канцлер покинул дворец, не веря своим ушам. Он ожидал грозного запрета, даже заключения… возможно. Направился в лавку к Гансу. Вот  и его книга — «Секреты царского двора. Закулисная игра.» А вот и… Это что?! «Пьянки при государевом дворе.» Кто писал? Этого имени Густав не знает. «Все любовницы государя.» «Как выглядит отхожее место во дворце». О, нет! Здесь штук десять новых книг. И все — явная ложь. Насколько же ты хитёр и коварен, государь! 

   Вот так и перехитрили — просто, и аккуратно. Разоблачитель опустил плечи и вышел из лавки, не оборачиваясь. 

Комментариев: 2

Подарки.

  Злой волшебник Аргхан сидел в своей тёмной и неприветливой пещере и горько плакал. В пещеру осторожно заглянула злая волшебница Настар.

  — Аргхан! Ты чего расплакался? -

  — Подарки получил… -

  — Так радоваться надо! -

  — Они от доброго волшебника… Сварнила. -

  — И что с ними не так? -

  — Смотри! «Снадобье счастья». Так… «Эликсир здоровья и долгой жизни». Отлично! «Настойка добра». Ну и как с этим творить зло прикажешь? -

  — Погоди!.. — Настар почесала лоб. — Дай-ка подумать. -

  Аргхан плакать перестал, и уставился на волшебницу.

  — Вот что, — улыбнулась злодейка. — Эликсир здоровья отдай Негуту, самому злому разбойнику и грабителю. Настойку добра дай дураку Ариду. Он-то столько добра натворит… А снадобье счастья попробуй отдать богачу Фарну. -

  — Ура!!! — вскочил Аргхан. — Как я люблю тебя! Как я люблю зло!.. Самое тёмное и злодейское… -

   А спустя день он плакал в своей тёмной пещере ещё горше. Настар долго не решалась ступить за порог — мало ли, ещё её саму в лягушку превратят. Но осторожно вошла в логовище Аргхана.

    — Проклятый Сварнил обманул нас! Перехитрил! — крикнул волшебник.

    — И что он сделал? -

    — Сначала разбойник Негут ограбил богача Фарна, и все крестьяне вздохнули с облегчением. Но Сварнил дал ему одну из своих настоек, и он раскаялся, и вернул награбленное, но сразу беднякам. -

    — Так… А что Фарн? -

    — Он понял, что счастье не в деньгах! Пошёл в лесорубы. А Арид… Нет, это ещё хуже — Сварнил дал ему настойку мудрости… Местный бургомистр решил, что мир с ума сходит. -

    — Да, неважные дела… — и Настар задумалась. — Нет, нельзя нам печалиться, Аргхан. Что-нибудь да придумаем. Уж я-то на зло изобретательна… -

   Так и сидят злые волшебники в тёмной пещере, и замышляют зло. И будьте уверены — новую каверзу точно придумают.

Комментариев: 4

Младший научный сотрудник.

   — Прекрасная вещь! — рассмеялся профессор Шварцберг, поднимая бокал. — Сколько лет я бился над этой формулой… Прежде, чем она сдалась. -

   — И отныне её и будут называть формулой Шварцберга! — ухмыльнулся академик Стрельченко.

   — Ну, Анатолий Вилемович, что вы… -

   — Не скромничайте, Брячислав Григорьевич! Уж на что я, физик, не любил математиков, обитающих в воздушных замках своих построений, но вас-то я признаю учёным… -

   — А меня, видимо, никогда-с! — хихикнул член-корреспондент Маряхин.

   — Ну, с математикой ещё можно сладить, а вот с филологией… Не, Джон Дмитриевич, я решительно не понимаю, что там хотел сказать Гоголь в такой-то строчке, если его не спросить. -

   — Во-первых, Гоголя вы уже не спросите. Либо физикам машину времени запустить, либо экстрасенсам дух вызвать, так кто ж поверит… Во-вторых, автор может вам и не сказать. И вообще ни одной живой душе. Более того, о может и сам себе не признаться. -

   — Великолепная система доказательств! Это верно, потому что я так сказал. -

   — А ваша, Анатолий Вилемович, какая? -

   — Мы всё проверяем экспериментально. -

   — Скажите, что вы и бесконечность экспериментально проверили. -

   — Отрицать закон всемирного тяготения будете? -

   — Ну, это вообще житейское наблюдение. -

   — Выходит, мы мудрее всех. Сидим, да жизнь наблюдаем. -

   — Нет, это мы собираем мудрость из книг. -

   — Пользуетесь чужими плодами. А мы — своими. -

   — Разрешите… — осторожно прервал учёный спор робот, приехавший в аудиторию. — Циклотрон выдал положительную реакцию в камере. Частица получена. -

   — Молодец! Ступай, я сейчас приду… — засветился от радости Стрельченко. — Этак они и всех мэнээсов заменят. -

    — А что нам тогда делать? — в двери возник грустный лаборант с кафедры отечественной литературы.

    — Голубчик, сам посуди, — сложил пальцы перед грудью Шварцберг. — Робот не пьёт, с женщинами романов не крутит. И с мужчинами — тоже. -

   — Так и я! -

   — Зарплаты не получает, не ест, не пьёт. И всегда доволен. -

   — И я, между прочим, тоже. Только мне не нужен профилактический ремонт, и электричества я не потребляю. И ресурс, обратите внимание, побольше. Могу и до ста лет работать. -

   — О, это серьёзное преимущество! Этак, люди у нас скоро всех роботов выживут… — поднял бокал Стрельченко.

   — Зря вы, — заметил грустный лаборант напоследок. — Это роботы выживут вас. -

    — Ха! А они смогут выпить, сколько мы? Или анекдоты травить? В горы лазить? — назидательно пригрозил пальцем Маряхин.

   — Никогда-с! — усмехнулся Стрельченко. — Роботы не обладают гениальностью. Способностью открывать несуществующее. Они не способны оценить красоту великой симфонии формул и цифр. А какая красота… -

    Стрельченко на миг уставился в потолок.

   — Я вот и сам симфонию пишу. А Брячислав Григорьевич стихи крапает. А Джон Дмитриевич — каждый вечер латину отжигает. Засмотришься! Вот вы, Иван Иванович, какое хобби имеете? -

   — Никакого… — грустно ответил лаборант.

   — Плохо. Всё очень плохо. Что человек, что робот. Этак вам никогда академиком не стать. Даже профессором. -

   — Я не умею… -

   — Учитесь! Здесь вам никто не помощник. Кроме вас самих. Ладно, помчался я к своему циклотрону. Книги подождут, цифры подождут, а циклотрон ждать не будет. -

   Маряхин поглядел вслед физику, потом прошёлся вдоль аудитории и заложил лихой пируэт.

   — Мощно! — кивнул головой Шварцберг. — Математически точно. А сколько страсти! -

Комментариев: 0

Фестиваль.

    — Погодите! Прослушайте объявление!!! — пытался перекричать публику ведущий. Зрители не слушали.

    — Да я сюда больше никогда не приеду! — сердито махал руками руководитель одного из ансамблей.

    — А кто вас опаздывать просил?! -

    — Я что, виноват, что пробки? Наше место в программе — пятое! -

    — Вы прибыли, когда уже выступал десятый номер!.. -

    — И что? Мы — пятые. Мы же договаривались… -

    — Прекратить прения! Следующий номер — на выход! Пока вы ругаетесь — время идёт. Через час отрубят свет, и нас всех отсюда выставят. -

    — Кому?!? Кому первое место дали?? Этому лопуху?! -

    — Сам лопух! Поглядели б вы, как он прекрасно пел! Заслушаешься… -

    — И что?? Надо было третьему номеру давать! Какой танец! Огонь… -

    — Не, не то всё. Вот тринадцатый — это да. Он первого места заслужил. Как на гитаре играл! Какие переборы — душа поёт… -
   Возня в зале продолжалась. Конкурсанты, объявленные на выход, вскакивали со своих мест, пробирались между рядами, сбегали к сцене. Каждому коллективу было отведён свой ряд, на сиденьях были разложены таблички, но их никто не читал. Звукач на последнем ряду пытался разобрать, какой номер ему кричат со сцены, если надо было ставить фонограмму. Впрочем, номера давно перемешались, звукач путался, включал не те фонограммы, ему отчаянно махали со сцены, и из первого ряда, где разместилось жюри. Иногда во время выступления прорывалась чужая музыка. Недовольные микрофоны время от времени свистели, зрители хватались за уши.

    — Послушайте объявление!!! — снова надсаживал голос ведущий. — Вначале был кавардак, теперь в зале никого, все разбегаются. Оставшиеся, давайте ради уважения дослушаем до конца. -

    — У нас автобус в соседний город! Последний! -

    — У меня день рождения! Гости ждут, с Сибири приехали… -

   Чья-то дочь носилась с весёлыми криками перед сценой, а мать пыталась её поймать.

    — Детей надо воспитывать! -

    — Сначало бы надо взрослых воспитать… -

   Последний коллектив выступал, нервно поглядывая на часы. В зале почти пусто. Звукач выдохнул — и эти без фонограммы. Главное — чтоб микрофоны не посвистывали. Поклон. И быстрый побег из зала. Надо ещё успеть до вокзала добежать. И билеты купить. Оставшиеся несколько зрителей неспешно уодят. Можно отключить аппаратуру, смотать шнуры, убрать микрофоны и стойки.

    — Всё-таки плохо быть хедлайнером… - 

Комментариев: 0

Шахматы.

   Пятеро пожилых мужчин расположились за столиком в тени деревьев. Как-то они уцелели, эти деревья, в грозные годы, как и сам столик со скамейками. Впрочем, благополучные годы куда как страшнее — много чего строится, а старое в лучшем случае перестраивается. В худшем — просто сносится. А сейчас… Кто его знает, что сейчас. Привыкли. Вроде бы может быть и хуже. А может быть и много лучше.

   На столе стоят шахматы. Двое играют, остальные наблюдают. Иной раз в таких местах можно услышать стук доминошных костяшек. Или стук кубиков нард. Шелест карт подкидного. Старые игры, чудом уцелевшие в грозные, а равно и в благополучные годы. Впрочем, игры — не столик со скамейками, не старые ивы во дворе; не то, чтоб их совсем невозможно было уничтожить, но, во всяком случае, очень сложно. 

   Солнце светит немного выше, а здесь — тень от дома. На площадке играют дети. Из подъезда появляется молодой человек, что с трудом тащит на плече тело.

    — Что, померла Аксинья? — спрашивает один из пожилых.

    — Да! — отвечает молодой, сгибаясь под ношей. Тащит к большому контейнеру, кладёт на асфальт, открывает крышку. И укладывает тело внутрь. Возвращается.

    — Там полно! -

    — Так вчера на улице машина троих сбила. Я вчера убирал, — отозвался пожилой.

    — Ясно. -

    — Удивительно! — отрывается от игры один из шахматистов. — А помнишь, какие были поминки лет тридцать назад? -

    — Что? — спросил молодой.

    — Умершего хоронили. Так и называлось — похороны. Был особый ящик — гроб. Туда клали умершего. Близкие плакали. Цветы несли. Гроб несут на плечах, потом на машине везут, медленно. Мужчины шапки снимают. -

    — И их на кладбище закапывали? -

    — Да. Сейчас ни одного не осталось. А тогда — последний раз целовали в лоб, заколачивали крышку, опускали в могилу — яму. Засыпали землёй. Памятник ставили. И их сейчас мало. Потом — просто урну с прахом хоронили. А сейчас и этого нет. -

    — Ну и времена были… -

    — Были, — отозвался второй шахматист, двигая короля. — Тогда смерть — так это целая история была. Приезжала милиция, разбираться начинала — как, да отчего помер. За убийство в тюрьму сажали. А ещё было — людей в заложники брали. Шах! -

    — Это как? -

    — С оружием одного, или несколько человек держат. Если не дадите нам денег, или не выполните требование — убъём. Ещё самоубийцы были. -

    — О них слышал. -

    — Ну, вот. У кого любовь несчастная, или без денег остался, так мог и руки на себя наложить. Это сейчас — если врач у тебя проблему заприметил, так чаще смертельную инъекцию делает, чем лечит. И даже не спрашивает. Идёшь в больницу, и не знаешь — вернёшься ли домой. -

    — Пат! — провозгласил первый шахматист. Фигуры снова расставляются на доске. 

    — А как вы в это играете? -

    — Смотри. Впрочем, в инфизе есть кафедра. Там уже профессионально учат. -

    Солнце клонится к закату. Свет становится жёлтым. Сколько ещё простоит столик со скамейками под старыми ивами? Кто знает...

Комментариев: 4

Апории.

  Душан Радкович прошёл к холодильнику, открыл дверь. Я наблюдаю за ним со спину, что внутри, не очень видно, но кажется, что холодильник девственно чист и пуст. Но хозяин оборачивается, и торжественно несёт пустой пакетик. 

  — В нём же ничего нет! Кроме следов жира… -

  Душан качает головой.

  — Вот! -

  Малюсенький кусочек… сала?

  — И это всё? -

  — Да. Я открыл секрет бессмертия. -

  — Это уже интереснее. Слушаю. -

  — Некогда я купил кусок сала. Рос, как ты знаешь, в большой семье, и старшим, всегда делился с младшими. И когда вырос — тоже делился. Сейчас видимся редко, а привычка осталась… -

  Он смолкает, выжидательно глядя на меня. А я выжидательно гляжу на него. 

  — Так вот. Съел по привычке половину. Утром опять половину. Через месяц я пришёл к фантастическому выводу — если всегда есть половину, то можно растянуть до бесконечности! Год я живу на этом кусочке. И ничего не покупаю из продуктов. -

  — Не густо. -

  — Так и не пусто. Похудел, как видишь. Но это — издержки. За всё надо платить. -

  Душан вооружился лупой, и скальпелем отрезал кусочек сала. Аккуратно отправил в рот.

    — Так вот. Отныне мне не грозит голодная смерть! Я могу вообще не тратиться на еду! -

    — Грозит. Достаточно отобрать лупу и скальпель. А потом придётся покупать микроскоп. -

   На миг его лицо омрачилось. Но только на миг.

    — Это всего лишь частности. А потом — мне ведь лень возиться. Надо будет — и пальцами половинку отделю. -

    — Бог тебе в помощь! -

   Душан торжествующе уносит пакетик обратно. А я думаю, насколько богата человеческая фантазия и изобретательность.

Комментариев: 2

Граница.

  — Согласитель!!! — гремел Ганс Фридрихович. — Тряпка!!! Амёба! Пластилин!!! Прогибаешься подо всех! -

    — Фанатик!!! — грозно парировал Франсуа Ивович. — Баран непрошибаемый… Люди тебе помочь собрались. -

    — Я принципами не торгую. -

    — Так и я нет. И никто не просит продавать наши принципы. -

    — Ах вот как?! Да ни копейки от них не возьму! -

    — А от кого возьмёшь? И где найдёшь идейного мецената? -

    — Меценат — он всегда идейный. А купец, он и есть купчина. Один интерес. -

    — А что ж ты ждал? Что у нас будут одни идейные? -

    — Нет. Но не столь же явно просить у нас учесть в будущем… -

    — Ради нашего дела — учитывать придётся. -

    — Это и есть — продажа принципов. -

    — Слушай, тебе что нужно?? Победа, или поражение? Без согласия с чужим мнением — не победишь. -

    — Наоборот! Кто ж такую амёбу слушать будет? Сегодня обещает одно, завтра — другое. Потому что, ему, видите ли, надо учитывать интересы врага!!! -

    — Это не враг, а попутчик. Близкий по идейным взглядам товарищ. -

    — Близкий? Кто беспрекословно не с нами — против нас. -

    — Кто беспрекословно не против нас — за нас. -

   Наступило недолгое молчание. Ганс Фридрихович прошёлся по комнате.

    — Этак мы метрополитен в Грязнопуповске точно не запустим. Ладно, попробуем в Малых Дребенях трамвай устроить. -

Комментариев: 4